Новостей из дома никаких не было, вернее, все там было по-старому. Хотя, нет. Папа съездил в город, где я родилась, и узнал что старенький заведующий тамошним роддомом погиб! По версии следствия, он неосторожно переходил дорогу.
Жуткое совпадение! И совпадение ли? Тем более что Вадик стал какой-то нервный и дёрганный. Явно что-то не договаривает… А потом пропал мой папа. Об этом сообщили Вадику его родители.
Мама забилась в ванную и тихо скулила-причитала. Перепуганная мама Вадика вызвала скорую. После отъезда врачей мама заснула и из ее разжавшейся руки выпал измятый конверт. В конверте оказалась короткая записка: «Если тебе муж нужен живым – отдай девчонку».
Озадаченный капитан-полицейский долго опрашивал всех жителей дома, но откуда взялся этот конверт так и не выяснил. Спящая, под воздействием лекарств, мама тоже ничего не могла объяснить.
Сообщая мне эти новости, Вадик посмотрел на меня подозрительно: «Только не вздумай!» Он просто читает мои мысли! Но, делать нечего – еду к маме.
После отбоя я удалилась в свою палату. И, как ни странно, проспала всю ночь спокойно как младенец.
Утренние процедуры тянулись бесконечно, обед, казалось, состоял из одних опилок… Да ещё Вадик, не отпускавший меня ни на минуту! Он даже потащился за мной в библиотеку, ядовито осведомившись там: « Монте Кристо ты дочитала не далее как позавчера, решила освежить в памяти?»
– У-у-у, зануда! – ( это я пробурчала про себя) и схватив книгу рванула в палату. Вадик, прыгая на костылях, безнадёжно отстал.
Постепенно, в санатории установилась тишина: персонал собрался в столовой, охранник отправился в обход. Я, кое-как одевшись, выскочила на улицу, добежала до игровой площадки и засела в сугробе под детской горкой. Степенно шагающий по дорожке, охранник меня не заметил.
Так, из корпуса выбралась. Теперь бы пробиться через охрану, сидящую в сторожке на воротах. Как назло, ни одной идеи! Но тут сторож вышел из сторожки и не торопясь направился в сторону корпусов. Прячась за сугробами, я рванула к сторожке.
Наружная дверь оказалась закрытой на щеколду – не проблема. И вот я на свободе!
Странно, что побег мой ещё никого не всполошил – кругом видеокамеры. Но, видимо, заболтавшиеся между собой охранники не слишком-то следят за происходящим на мониторах.
По прикатанной снежной дороге, я помчалась через лес туда, где гремела поездами железная дорога.
Интересно, заметили мой побег в санатории?
Станция оказалась совсем недалеко: через пять минут я была уже там. На путях стояла электричка. Подсадив какую-то старушку, я прошла в вагон.
Поезд тронулся, а я, наконец-то, смогла выдохнуть. И тут-то выяснилось, что у меня нет денег! Они лежали в куртке, в плотно застегивающемся кармане. Потеряться не могли.
Вадик! Вот почему он оставил меня в покое – думал, что без денег я не убегу! Наивный! Что же мне делать-то? Ведь меня ссадят с поезда и вернут обратно в санаторий! И я не доберусь до мамы. И не спасу папу. Слёзы хлынули из глаз. Я даже не сразу почувствовала, как кто-то положил мне руку на плечо. Оглянувшись, увидела ту самую старушку: «Что случилось, деточка?».
– Я, я деньги потеряла. Меня теперь ссадят с поезда, а моей маме так плохо… Я еду к ней!
И тут я заревела в голос.
– Ну, ничего-ничего. Не волнуйся. Доедешь ты до своей мамочки! Где она живёт-то?
Я назвала город.
– Это недалеко. Старушка задумалась: « Восемь остановок, по-моему».
Подошедшему контролёру она показала свой билет и сказала: « Внученька чуть не опоздала на поезд, в кассу не успела. Можно ей оплатить проезд здесь?». Контролёр побурчал, но протянутые старушкой деньги взял. Взамен выдал бумажный талончик и посоветовал впредь так больше не делать.
Старушка спросила меня: «Часто ли я езжу по железной дороге, вот так, одна?» Я честно призналась, что впервые в жизни. Потом добавила: «Я даже не знала, куда идёт этот поезд…». Старушка округлила глаза, но ничего не сказала.
Постепенно и незаметно для себя, я рассказала ей всю историю. Она слушала молча. Только качала всё время головой. И тут вагонный динамик что-то хрипло пробурчал. Старушка засуетилась, стала собирать свои баулы: «У тебя всё получится, деточка. Удачи!»
Я помогла ей спуститься из вагона, а потом смотрела из окна, как запыхавшаяся женщина, что-то быстро говоря, берёт её вещи. Вновь захотелось плакать, но за окном показались пригороды. Поезд остановился, и вагон сразу стал маленьким и тесным – столько набилось народу.
***
С вокзала домой я шла почти час. Пришла уже в кромешной темноте. Ключи, как ни странно, оказались в кармане. Я открыла дверь. В коридор вышла всклоченная, пошатывающаяся женщина. И голосом мамы, правда, слабым и больным, спросила: «Саша, это ты?»
– Ма-ам?
Мама пошатнулась и стала сползать по стенке.
– Мама-мамочка, что с тобой?
Спрятав лицо в колени, мама прошептала: « Из-за тебя Саша погибнет».
– Не погибнет, мам! Я завтра пойду к этим бандитам, и они вернут папу.
Мама молчала.
Я кое-как дотащила её до постели. Укрыла. Она спала, тихонько постанывая. Видимо действовали лекарства.
