Но еще больший интерес к Рр я почувствовал, обратив внимание на отсутствие у него всякой заботы о внутреннем росте. Мы, люди, с момента рождения неизбежно вступаем на путь когнитивного и эмоционального развития, с которого потом уже не сворачиваем. Ключевой этап этого пути – приобретение навыка различения и отбора. Именно так, по словам Фрейда, в нас зарождается Я35: мы принимаем или отвергаем то, что попадает к нам из внешнего мира через рот, глаза, нос и кожу. Мы становимся теми, кто мы есть,
Сидя на мокрой террасе, обнимая колени и покоряясь ритму, в котором Рр то скреб лапами, то останавливался, я думал о том, что он свободен от необходимости говорить «да» или «нет». Он испытывает безличные потребности, а индивидуальные чувства ему неведомы. Он лишен самосознания и потому свободен от тревог, которые приносит желание.
Идея отсутствия желания, как может показаться, слабо вяжется с животным, само название которого ассоциируется с неукротимым половым влечением. Однако что значит «трахаться как кролики»? Это значит совокупляться безразлично, не испытывая настоящего желания к конкретному телу и повинуясь лишь автоматическому импульсу. Очевидно, создатели популярного вибратора Rampant Rabbit36 выбрали название и форму для своего продукта, имея в виду именно эту деперсонализацию, сводящую секс к одному только действию.
А что насчет кролика Duracell, который бегает как заведенный с ухмылкой в мертвых глазах? Он раздражает и вместе с тем завораживает, намекая на автоматическое состояние, в которое можем соскользнуть мы. Он бежит и бежит, движимый не какой-то индивидуальной целью или желанием, а неистощимым запасом безличной энергии. За его гримасой легко различима фигура зомби, вездесущий символ апокалиптической поп-культуры, обреченной на искупительное слепое движение вперед.
Отзвук моих кроличьих фантазий я слышу каждый день. В моем кабинете пациенты рассказывают о своих мечтах: спрятаться от мира, перестать что-либо делать, к чему-либо стремиться, чего-то хотеть и вообще освободиться наконец от всех интеллектуальных усилий, из которых состоит человеческая жизнь. Без всякой горечи в голосе пациент может сказать: «Я не хочу себя убивать, но мне бы хотелось на какое-то время стать мертвым». Или иначе: «Иногда я просто хочу, чтобы мир исчез».
Люди говорят это, сознавая, что мир вновь обрушится на их сгорающие от напряжения тела и психику, как только они выйдут из кабинета, и будет пробуждать в них всё те же любопытство, смятение, беспокойство, гнев, страсть и надежду, что пробуждал вчера.
Все они страдают от чисто человеческого затруднения, их стремление к жизни и расширению своего присутствия в мире путем деятельного участия порождает противоположное стремление: съежиться, замкнуться в безразличной нейтральности кролика. Однако, как только они начинают погружаться в это забытье, к ним немедленно возвращается зуд повседневных требований и желаний.
Метание между двумя этими крайностями выматывает, отравляет и работу, и отдых. Люди, задавленные неотступной занятостью, часто называют это «выгоранием». Это слово позволяет им видеть в своем состоянии следствие внешних воздействий, а не собственных внутренних смут; так им удается избегать клейма «депрессия». В психотерапевтический контекст понятие выгорания (burnout) ввел в 1974 году американский психолог немецкого происхождения Герберт Фрейденбергер, обозначив так феномен, который получил к тому времени широкое распространение и был определен им как «состояние умственного и физического истощения, вызванное профессиональной деятельностью».
По словам Анны Катарины Шаффнер37, Фрейденбергер первым заметил, что выгоревшие склонны к «обезличиванию» трудовых отношений и потере восприимчивости к чувствам и потребностям окружающих. Утратив эмпатию к коллегам и клиентам, а также чувство личной профессиональной заинтересованности, они продолжают работать «на автомате», исчерпав все внутренние ресурсы, за исключением самых базовых. Истощенные выгоранием, они остро нуждаются в покое, но не могут его достичь, так как их всегда что-нибудь занимает, тревожит или отвлекает.
Подобное состояние ярко описано в романе Грэма Грина