«…В другой раз, — пишет Фрейд, — я оказался в ситуации, когда больная, которой я неоднократно помогал гипнозом избавиться от нервных состояний, неожиданно во время лечения особенно трудного случая обвила руками мою шею. Это заставило бы любого, хочет он того или нет, заняться вопросом о природе и происхождении своего авторитета при внушении» (Фрейд, 1989, с. 288). Австрийский психоаналитик Г. Л. Шильдер, подчеркивая сексуальный характер отношений между гипнотизером и гипнотизируемым, говорит:
«Гипноз пробуждает эротические фантазмы, часто эротическое возбуждение сосредоточивается на гипнотизере, который в этом случае становится непосредственным объектом любовных устремлений; иногда эти эротические фантазии доходят до того, что у пациентки возникает ложное воспоминание о том, будто бы гипнотизер злоупотреблял ее гипнотическим состоянием» (Шильдер, 1926, с. 21).
Распутывая хитросплетения биографии Месмера, можно обнаружить одну волнующую легенду под названием «любовь Месмера». Никто точно не знает, почему Месмер стал целителем. По мнению его биографов, он не вкусил настоящей женской любви, им завладела отчаянная, страстная решимость установить близкие отношения с другим человеческим существом. Несмотря на противодействие властей, скандалы, собственные колебания и усталость, у него всегда сохранялся душевный пыл, неудержимо толкающий его к душевному единению. Не деньги и власть, как говорили, влекли Месмера, а какая-то смутная тоска по любви, в которой, как в теплой гавани, могла бы согреться и отдохнуть его горемычная душа. Он постоянно испытывал необоримое желание в чувственном общении. Будучи сексуально неудовлетворенным, Месмер бессознательно тянулся к физическим контактам, что и определило его технику магнетизации: он делал пассы руками, касаясь тела пациентки, клал руку на низ живота, при этом удерживал ее ноги своими коленями. Нет ничего удивительного, что у женщин, воспитанных в религиозной морали XVIII века, такая форма общения воспламеняла чувства. Если еще принять во внимание, что Месмер был высокого роста, широкоплечий, с крупными и правильными чертами лица, у него были ясные светло-серые глаза, чувственные полные губы, волевой подбородок, то женщин понять легко.
Что касается другой стороны, участвующей в магнетическом сеансе, то магнетизеров, безусловно, возбуждают нагота чувств, открытость, доступность и незащищенность пациенток. Это не может оставить их безучастными. На заявление Делеза о том, что, «делая добро, мы получаем удовольствие, не сравнимое ни с каким иным» (Deleuze, 1819, р. 316), стоит обратить внимание, так как оно свидетельствует о наличии своеобразных личностных качеств у магнетизеров: потребности в эмоциональных контактах и выражениях признательности.
С тех пор как на арену вышел эротизм, произошли технические изменения: прямой контакт с телом больного был заменен пассами на некотором расстоянии. Так что «дистанционный массаж» называющих себя экстрасенсами — это не их изобретение, на чем они настаивают, а дань необходимости, остроумная выдумка, если хотите, двухсотлетней давности. Как жаль, за что ни возьмись, все вторично!
Истина утверждается очевидностью и спокойствием, ложь — поспешностью и смутой.
Гацшп, Анналы, II, 39
Возглавив комиссию, исследовавшую животный магнетизм, Байи сменил астрономию на психологию. Вскоре он убедился, что ориентироваться в ней труднее, чем в далеком мире звезд. Последний мир он понимал лучше.
Жан-Сильвен Байи родился 15 сентября 1736 года в семье хранителя королевской картинной галереи. В юности он писал хорошие стихи, но, познакомившись с аббатом Лакайлем, заразился его страстью к астрономии. Благодаря сделанным наблюдениям Байи в 1763 году был избран в Королевскую академию наук. В 1766 году он издал «Теорию о спутниках Юпитера», затем «Мемуары о Луне, о кольце Сатурна, о комете 1759 г.».
