— Ты как? — Ковалевский присел на корточки около Вероники и заглянул в лицо, а затем посмотрел на укушенную губу, стиснул челюсти и поднялся. — Я его сейчас грохну.
— С-стой! — просипела Ника. — Стой, — и ухватила ослабевшей рукой за край пальто. — Он того не стоит.
Славка смотрел волком, было видно, с каким трудом он остался на месте и не пошёл добивать постанывающего и ощупывающего лицо Руслана. А Ника пыталась сфокусироваться, хотя картинка стала всё сильнее кружиться, и сохранить остатки сознания, которое норовило нырнуть в темноту.
— Что с тобой? — будто из тумана, донёсся голос мужа.
— Он хотел д-дать мне какую-то т-таблетку. Что-то мне не очень хорошо…
— Я сейчас, — Ковалевский подошёл к Вершинину и, поборов сопротивление и перехватив руку, занесённую для удара, сделал болевой приём, покопался у того в карманах и выудил упаковку с таблетками. — Тварь похотливая! — Слава таки саданул гада носком ботинка под рёбра, вызвав болезненный стон. — Чувствуй боль, которую ты так любишь причинять, чувствуй, привыкай к ней, скотина, — откупорив сразу три таблетки, он затолкал их в рот Руслану и заставил проглотить, хотя во время этой процедуры схлопотал кулаком в плечо. — Всё, что попытаешься сделать с ней, вернётся к тебе в тройном размере, запомни. Меня злить нельзя, я тогда с катушек слетаю, усёк? — и ещё один удар под рёбра.
А Вероника смотрела на Ковалевского и не узнавала. Наверное, она теперь никогда не сможет относиться к Славе по-прежнему. Ей довелось заглянуть за запретную дверь, куда, быть может, не стоило заглядывать. Хотя с другой стороны, сейчас Ника лицезрела ещё одну его грань и портрет мужа стал более полным. Да, он может быть и таким. Принять ли это? Испугаться ли и держаться подальше?
Возникло стойкое ощущение, что она долгое время жила возле спящего вулкана и только сейчас узрела его настоящую мощь и поняла, рядом с какой опасностью всё это время находилась. И очень хорошо, когда эта «опасность» на твоей стороне. А ещё радовало, что на парковке пока так никто и не появился, иначе, вполне возможно, пришлось бы разбираться с полицией относительно подпорченного фейса одного садюги и запретных таблеток. Видимо, народ крепко завис в торговом центре и окрестных развлекательных местечках. Вокруг тишина, только Руслан, постанывая, пытается сесть и, тяжело дыша, одной рукой держится за голову, а другой оттягивает галстук и расстёгивает воротник рубашки. Кажется, таблеточки начали действовать.
Вернувшись к Веронике, Славик подал ей телефон, экран которого пошёл трещинами, а потом, по всей видимости, вознамерился взять жену на руки.
— Не трогай меня, не прикасайся! — вскрикнула она и отшатнулась. — Не сейчас.
— Хорошо-хорошо, не трогаю, — он поднял ладони, мол, «ничего плохого не хочу». — Но ты уверена, что сама сможешь добраться до машины?
— Н-не смогу… — наконец поняла Ника. — Ноги не держат.
— Может, я всё же помогу? — и терпеливо ждёт ответа, не делает попыток схватить. — Испугалась, да? И его, и меня? Меня не бойся, я тебя и пальцем не трону, если будешь против. Так что, едем? Пол бетонный, сидеть, небось, холодно?
— Холодно, — опустила голову она и пробормотала: — Давай, — но всё равно вздрогнула, когда ощутила на себе мужские руки.
— Поедем на моей, а твою потом заберём, — Слава усадил её на переднее пассажирское и пристегнул. — Пора убираться отсюда.
— Пора. Но домой не хочу, только не сейчас, — Ника зябко обхватила себя за плечи и с тоской выглянула в окошко на истоптанную валентинку и шоколадное крошево. — Пожалуйста, отвези меня… куда-нибудь.
— Хорошо. Ты пока поспи.
— Угу, — Вероника расстегнула пальто и, зализав ранку на губе, смежила веки.
Глава 45
Славик вёл машину аккуратно, и Ника могла расслабиться, не беспокоясь о резких стартах и торможениях, и подумать. Недавние события пронеслись перед мысленным взором. Это было так мерзко. Чужие лапы на её теле… И вроде бы Вершинин очень хорош собой и явно пользуется популярностью у женщин, но его прикосновения не приносили ничего, кроме чувства гадливости. Хотелось помыться, счистить с себя его следы, сбросить кожу, чтобы забыть эти неприятные ощущения.
И совсем другое дело Славка… Сначала она думала, что после сегодняшнего отвратительного инцидента ещё долго никого не сможет к себе подпустить, но муж действовал так аккуратно и бережно… У Ники была прекрасная возможность сравнить этих двоих. Когда её обнимал Святик, всё было совсем по-другому. Под его руками хотелось находиться подольше, к нему хотелось прижаться, утонуть в объятиях, потеряться в ощущениях и спастись ото всех бед. Слышать его голос, смотреть в глаза и видеть в них себя. Что же это за чувства? Как называются? И почему она уже и сама не знает, чего желает её сердце?
