— Верно, обещать ничего нельзя. Особенно, если собираешься жить с Германом.
— Что с ним не так?
— Импульсивный и наглый. Разве по нему не заметно?
— Почему это я наглый и импульсивный? — спросил Герман, возвращаясь в комнату. Он подошел к ней со спины. Приобнял и поцеловал в щеку. — Если чего-то я и делаю, то намеренно. Вот, чтоб Влада позлить.
— Хватит дергать его за нос.
— А кого мне еще дергать? Вот собачку возьму и буду ее воспитывать.
— Ты женился, — напомнила ему Наташа.
— Ты мне предлагаешь жену воспитывать? — насмешливо спросил он, отходя от нее и подходя ко мне. Сел между нами. Приобнял меня за плечи. — Ульян, а тебя надо воспитывать? Мне показалось, что ты умненькая и воспитанная.
— Денис на кухне?
— За ним Влад приглядывает, — ответил Герман. — И куда ты собралась? Сиди спокойно. Никуда он не денется. Тем более что мы же в компании собак находимся. Найдут.
— Герман, вот почему я тебя еще не прибила? — спросила Наташа, потрепав его по волосам.
— Я же хороший, — довольно сказал он. Посмотрел на меня. — Как себя чувствуешь?
— Я все равно хочу к Денису пойти.
— Иди. Кто же тебя держит? Я и с Наташей поболтаю, — сказал Герман.
Я обрадовалась и быстро встала с дивана. Чуть не упала, но тут же восстановила равновесие и ушла на кухню. Денис сидел за столом и жевал яблоко. Рядом стоял протвень с печеньем. Влад резал овощи в кастрюлю. На сковороде шипело мясо. Я подошла к Денису. Обняла его, все еще не веря, что он нашелся.
— Мам! — поморщился он.
— Не надо больше так делать.
— Я всего лишь хотел погулять, — сказал Денис.
— А дорогу ты как бы нашел?
— Спросил.
— Но ты адреса не знаешь.
Он не ответил. Посмотрел на Влада, который готовил ужин и не обращал на нас внимание. Из гостиной достался смех Наташи. Влад поморщился, попросил меня приглядеть за мясом и пошел ругаться с Германом.
— Мам, а мы правда теперь переедем? И правда, что ты за того дядю замуж вышла? — быстро спросил Денис.
— Правда.
— А как же папа? Почему ты его не дождалась?
Я смотрела на сына и понимала, что меня только что поймали на лжи. И чего ответить? Сказать, что его отец погиб? Сказать, что я его обманула?
— А можно мы потом на эту тему поговорим?
— Тебе нужно время, чтоб придумать ответ? — спросил Денис. Тут я так и села на соседний табурет. — Мам, мне не три года. Я уже не верю в сказки.
— Я забываю, что ты такой возраст. Но я сейчас не готова к этому разговору.
Он пожал плечами и продолжил есть яблоко, отвернувшись от меня. Я отошла перевернуть мясо. Нужно было что-то придумать, только мысли настолько сильно путались, что я не могла найти ответа.
— Он погиб, — сказала я. — Мы с ним встречались, но не успели поживиться. Он уехал в экспедицию и не вернулся. Потом я узнала, что он погиб.
— Ты врешь.
— Почему?
— Ты говорила, что он приезжал. И я слышал от слуг, что он был в городе, — упрямо сказал Денис.
— Слуги часто любят поболтать языком, — неожиданно сказал Герман. — И скорее всего они говорили про меня. Ты же знаешь, что вы уехали из деревни в город. И у мамы появились какие-то дела?
— Да, — Денис посмотрел на Германа. Он же пошел овощи резать, как будто этим занимался всегда.
— Вот. Я ей сделал предложение стать женой. Но нам надо было уладить кое-какие дела. Вот слуги и болтали. Твоя мама долго не хотела тебе говорить об отце, потому что считала тебя слишком маленьким. Маленькие дети начнут плакать, убегать. А сегодня она поняла, что ты смелый парень, который половину города прошел. Вот тебе и пора правду узнать.
— А вы его знали?
— Знал. Хороший был человек. Мы с ним вместе были в экспедиции. Но он, к сожалению, в горах замерз, — сказал Герман.
— Вы дружили? — спросил Денис.
— Дружил, — ответил Герман и начал рассказать про какого-то мужика, с которым якобы ходил в горы.
Он рассказывал красиво. Как будто прям реально там был и рассказывал про реального человека. Я его слушала и тихо плакала.
— Вот поэтому мама и не хотела о нем говорить, — сказал Герман. — Тяжело помнить человека и при этом продолжать жить дальше. Но жить дальше надо. Знаешь почему?
— Почему?
— Любимые люди, которых не стало, всегда будут желать лишь добра. Вот смотрят они с неба и улыбаются, когда нам хорошо.
— Это неправильно, — сказал Денис. — Нечестно.
— Денис, жизнь — это длинная прямая. Иногда она очень длинная. На ней встречаются разные люди. Они проходят какое-то время с тобой, а потом сворачивают с нее, но при этом остаются в памяти и душе. И вот ты реально думаешь, что человек, который тебя любил, а твой отец тебя любил, что он будет желать тебе и твоей маме зла? Нет. Он только обрадуется, что вам будет хорошо, — возразил Герман.
Я все же не выдержала и ушла в уборную. Нужно было умыться. Успокоится. Только слезы продолжали литься. Тихий стук в дверь заставил вздрогнуть. Я тут же вытерла слезы. Открыла дверь.
— Чего же ты все так ревешь? — спросил Герман. Зашел в уборную и закрыл за собой дверь. Обнял, прижимая к себе. — Ну, не мог же я ему рассказать, что его отец урод?
— Я не поэтому плачу?
— В чем тогда причина?
— Я могла его потерять. Понимаешь? Если бы не ты, то я бы его потеряла дважды.
