— Обязательно. Сегодня ночью наточу клинки, — ответил Герман. — Ульян, пойдем спать? Пусть они тут дальше дом топят. А то придумали в холодине спать.
— Нам-то нормально, — сказал Влад. — Но ради твоей свадьбы так и быть дом нагреем.
— Я еще жду подарок.
— Да ты только на моей памяти уже третий раз женишься. Я разорюсь на подарках, — сказал Влад.
— Я тебе фляжку подарю, чтоб в ней всегда была еда, — сказала Наташа.
— Дожили, — пробормотал Герман. — Хотя я помню, как тебе такую вещь дарил. Эх, как быстро время бежит.
Он усмехнулся. Сам же мне протянул руку. Я ее приняла. И тут почувствовала тревогу. Блеск в глазах Германа меня испугал. Поднималась я в спальню на трясущихся ногах. Герман чего-то напевал себе под нос, как будто мурлыкал.
— А наш брак реальный? — на пороге спросила я.
— По моим законам да. По твоим его признали. Отец тебя отпустил.
— Он сильно злился? — спросила я.
— Удивился. Я думал, что мы торговаться будем. Но он легко согласился. Я порвал пару долговых расписок и все.
— Он и тебе был должен?
— Ульян, он каждому десятому должен. Я купил пару десяток расписок на всякий случай. Так, люблю иметь козыри в рукавах.
— Ты тоже играешь?
— Нет. Я покупаю козыри, — ответил Герман. — Тебе помочь платье снять?
— Я сама справлюсь.
— Чего боишься? Я же тебе муж. Да и ты не девочка после школы, — сказал он, закрывая дверь на ключ. Подошел ко мне. Я сделала шаг назад. Его зрачки стали вытянутыми. Превратились в звериные. — Тебя успокоить?
— Не надо, — ответила я, отводя глаза.
— Повернись ко мне спиной. Платье расстегну, — сказал Герман.
Почему я так боялась? Может потому что никогда не оставалась на ночь с мужчиной в одной комнате? С Олегом у нас были короткие встречи, украденные поцелуи и…
— Не надо меня сравнивать, — сказал Герман, отводя мои волосы.
— Извини.
— Я тебе открою секрет, — он наклонился к моему уху и прошептал. — Мне самому страшно и непривычно.
— Почему?
— Надо вспоминать, как это быть с кем-то. Долго не с кем не был, — коснулся губами моего уха, сказал Герман. — А вот ты меня чем-то зацепила. Я захотел, чтоб ты оказалась рядом.
— Зачем?
— Не знаю. Просто захотел, — ответил он, царапая клыками мою шею. Я тяжело вздохнула. Ноги подкосились. Его руки крепко держали меня, прижимая к себе. — Еще немного и ты упадешь в обморок.
— Ты меня пугаешь.
— Играю, — мягко ответил он. — Всего лишь играюсь.
Он развязал шнуровку платья и отошел. Начал раздеваться сам. Я старалась не смотреть в его сторону. Оставшись в одной рубашке я ушла в уборную, чтоб умыться и немного собраться с мыслями. Нужно успокоится. Ведь ничего такого не происходит. Я вышла замуж за вампира, который мне помог. И он мне не был противен. Только почему-то я боялась. Боялась до дрожжи.
Когда я вернулась в комнату, то Герман лежал в длинной рубашке до самых колен. Ему только колпака не хватало, чтоб стать похожим на гнома. Он вопросительно посмотрел на меня. Улыбнулся.
— Иди ко мне, моя красавица, — довольно сказал он и протянул руки в мою сторону.
— Свет выключить?
— Как хочешь. Мне он не мешает, но если тебя смущает, то выключай.
Я все же выключила свет, понимая, что тяну время. А зачем я это делаю? От него же не сбежать.
— Боишься? — спросил Герман.
— Да.
— А ночью ты была дерзкой красавицей. Прям столько пообещала одним лишь поцелуем, что я всю ночь без сна проворочался. Пришлось на кухню идти.
— Чтоб пирожные сделать?
— Ага. Есть такая теория, что если человека кормить сладким, то и кровь будет сладенькой. Никогда раньше не проверял, а теперь стало интересно, — сказал он, прижимаясь ко мне. Зачем-то поцеловал в плечо прямо сквозь рубашку. — Проверим какая ты вкусная?
— Как хочешь, — пробормотала я.
— Как хочу? Ммм. Я много чего хочу. И чего, прям все могу воплотить? — спросил он, мурлыча под нос. Я вцепилась руками в подол рубашки.
— Не знаю.
— У тебя голос дрожит, — сказал он. Из голоса ушла вся игривость. Появились серьезны нотки. — Ты так боишься?
— Да. Не хочу, чтоб меня кусали.
— Так я и не собираюсь, — ответил Герман. — Мне это не нужно.
— Тогда зачем все это?
— Развлекаюсь. Сказал же, что мне нравится играть. Нравится дразнить, но это не значит, что я правда хочу сделать то, о чем говорю. Не надо так остро на мои слова реагировать, — ответил Герман.
Он поудобнее устроился на кровати, полностью потеряв ко мне интерес. Я покосилась на него, но Герман продолжал спокойно лежать на кровати.
— Можно спать ложиться?
— Можно, — ответил он.
— И приставать не будешь?
— Не буду. Ложись спать.
Я легла. Накрылась одеялом. Вздохнула.
— Наверное это не правильно с моей стороны, — тихо сказала я.
— Чего это? Я вот думаю, а ты против не будешь, если у нас дома будет жить дочка волхов? Они же немного с прибабахом. Да и мой сынок дурной. А ты такая тихая. И у тебя как бы сын. Я же даже не учел твое мнение по этому вопросу.
— Мне показалось, что это важно для тебя и твоего клана. К тому же это твой сын.
— Он мог делать всякую дичь и подальше от нас.
— Я не против. Да и странно, что ты меня об этом спрашиваешь.
— А почему нет? Мы же теперь с тобой вместе в одной лодке плыть будем.
