— Герман, а ты по ночам спишь?
— Сплю. И даже храплю изредка. А ты?
— Храплю ли я? Нет. Или я не замечала этого, — ответила я.
— Тогда проверим сегодня, — он забрался под одеяло. Нашел мою руку. Начал ее гладить в районе запястья.
— Ты правда не кусаешься?
— Я ни разу не укусил бывшую жену. Мне это не интересно. Да и вполне хватает звериной крови.
— А других кусал?
— Несколько раз, когда надо дело стояло между жизнью и смертью. Не моей. Я давно уже не держусь за года. Живу, потому что живется. Но вот женщин всегда было жалко.
— Получается, что ты бессмертный?
— Как показывает время — бессмертных не бывает. Мы живем до того момента, пока есть цель в жизни. Пока хочется вставать по утрам. Ну и можно истечь кровью от ранении, — ответил Герман.
— Ты давно живешь?
— Давно.
— Наверное, я много спрашиваю.
— Но нужно же нам друг с другом познакомиться. Так почему бы это не сделать в кровати? — весело спросил он.
— Может ты и прав.
— Я всегда прав, — ответил Герман. — Иди ко мне. Я хочу тебя всего лишь обнять.
— Можно последний вопрос?
— Хоть десять.
— А ты кого-нибудь любил? Из жен?
— Я без любви не женюсь. Без большой и чистой.
Я все же легла ему на плечо. Это получается, что он и меня любил? Чего-то в это не верилось.
— Теперь время моих вопросов. Но я их шепну на ушко. Вот к примеру…
Я чуть его не оттолкнула, но Герман меня держал довольно крепко.
— Нельзя такое спрашивать! — возмутилась я.
— Так это же вопрос! — рассмеялся Герман.
— Так такое не спрашивают!
— А… надо сразу делать! — рассмеялся Герман. Опять наклонился к моему уху, обдавая его горячим шепотом.
— Ты извращенец!
— Милая, я твой муж. Разве ты могла выбрать в мужья такого типа?
— Отец был прав!
— Родителей надо слушать. Но ты же их не слушала, вот и попалась ко мне в объятья, — тихо рассмеялся Герман. — Будешь теперь мои сказки слушать.
— Это не сказки, а пошлые мысли!
— Так жена не хочет целоваться, так пусть хоть слушает, что мы могли бы сделать после поцелуев, — целуя мою руку, ответил Генрих. — Так на чем я остановился?
— Может просто спать ляжем?
— Так спи. А я немного поболтаю.
Это была самая странная ночь в моей жизни. Вначале мы болтали. Точнее он говорил, а я слушала. Потом мне показалось, что Денис проснулся, поэтому я пошла его проверить. Герман увязался за мной. Я поправила у Дениса одеяла. Прикрыла дверь и столкнулась с Германом, который потащил меня на кухню. Там мы ели печенье. Запивали его соком. Герман достал откуда-то мед. И все это было таким простым и спокойным, что мне казалось это сном. О чем я и сказала Герману.
— Ну почему же. Я просто хочу на тебя произвести впечатлением. Потом привезу тебя в замок, а там ты станешь героиней сказки про сумасшедшего мужика, который привозил жен и запрещал им заходить в одну комнату.
— Почему?
— Так говорю, что он сумасшедший. Вместо того, чтоб жен любить и с ними развлекаться, то он их ел! — довольно резко сказал Генрих. И тут же улыбнулся.
— Все хочешь меня напугать?
— Кто знает, — хмыкнул он. Налил мне молока. — С тобой вполне неплохо делить бессонницу.
— Спасибо.
— За что? Пока я ничего не сделал. Так. Чешу свой эгоизм. Вот если бы ты согласилась хоть на одно мое предложение, что я тебе прошептал…
— Герман! — одернула его я. Он лишь рассмеялся.
На следующее утро я проснулась уставшей. Такое ощущение, что я даже не спала. Денис! Та мысль меня заставила поскорее одеться и заглянуть к нему в комнату. Но в комнате его не было. Быстро спустившись вниз, я нашла его в гостиной. Герман сидел рядом с ним и чего-то вместе с ним мастерил из бумаги.
— Мама. Ты долго спала! — сказал он. — А мы тут открытку мастерим.
— Здорово.
— Доброе утро, — сказал Герман. В его глазах мелькнули странные огоньки удовольствия.
— Почему меня не разбудили?
— Зачем? Ты так сладко спала, — продолжая мастерить открытку, сказал Герман.
Я растерялась. Даже на миг показалось, что я лишняя. Села напротив них. Герман объяснял Денису, как сложить бумагу таким образом. Чтоб при раскрытии открытии открытки, птичка словно бы вылетала из середины. Денис не понимал. Задавал какие-то вопросы. Герман терпеливо на них отвечал. Еще и улыбался. Когда они закончили делать открытку, то Денис подошел ко мне, чтоб показать результат. Открытка получилась красивой. Денис ее стал убирать в свою сумку, но тут у него вывались другие открытки, которые я ему отдала. Большая часть из них была от Германа. Герман вопросительно посмотрел на меня. Я смутилась. По законам приличия, мне надлежало их хранить в специальном альбоме, а не отдавать играться ребенку. Герман ничего на это не ответил.
— Предлагаю, сейчас мы поедим, а потом отправимся в гостиницу. Там заберем ваши вещи и поедем на вокзал, — предложил Герман.
— Как скажешь.
— Мало ли? Может у тебя есть какие-то другие планы.
— Нет.
На кухне никого не было. Для завтрака вначале надо было приготовить еду. Этим занялся Герман. Я предложила ему помощь, которую он охотно принял.
— Я удивлена, что ты умеешь готовить, — призналась я, мешая творог с яйцом. Герман тем временем перемалывал сахар в пудру.
