Никогда не думала, что буду жить в замке. И в комфортном теплом замке. Никогда не думала, что буду любоваться тем, как восходящее солнце освещает снежные верхушки гор. При этом просыпаться придется от аромата завтрака, что доносился с кухни. Поднявшись, я прошла на кухню. Герман чего-то готовил, довольно напевая под нос песенку на незнакомом мне языке. Он был одет в простые широкие штаны и рубаху без пуговиц, которая одевалась через голову. Никаких рубашек, платков и сюртуков. У меня отец даже в нашем родовом доме выходил к завтраку при полном параде. Но он и завтрак не готовил.
— Как спалось? — спросил Герман.
— Хорошо.
— Я тебе говорил, что как-то со слугами у нас не сложилось. У нас только есть отвтственные за уборку этажей. Дежурные по той или другой части замка. Вот есть те, кто отвечают за зимний сад. Или там за кладовые. Но вот чтобы кто-то лично для тебя готовил еду — этого нет. Сами себе готовим, — сказал Герман.
— Буду знать. Я умею готовить.
— Вот и хорошо, что это не вызовет проблем.
— Не должно.
— Сегодня я вам замок покажу.
— Мне надо вещи разложить.
— Разложишь. А потом пойдем замок смотреть.
— Герман, я дома забыла твой подарок. Книгу. Не сама вещи собирала…
— Нашла о чем переживать. У меня их десяток. Делать было нечего, вот и написал. А потом решил ее сделать популярной. Но как ее распространить? Надо подарить. Авось кто-нибудь прочитает, — довольно сказал он.
— А я не поняла, кто автор. На совсем незнакомом языке было подписано.
— Угу. Какие-то языки быстро умирают, а какие-то становятся слишком сильно популярными и забивают старые. Ты удивишься, но за четыре столетия мир изменился так сильно, что от прежнего остались лишь воспоминания у таких долгожителей, как мы. Вот иногда и приходит желание записать, как все было.
— Тогда надо ее обязательно дочитать.
— Дочитай. А потом расскажешь, какие впечатления от прочитанного. А вон и Денис проснулся. Сегодня ему комнату организуем.
Денис вышел сонным, помятым. Потом встрепенулся, как воробей и тут же подбежал к окну. По его лицу было видно, что вид за окном его сильно впечатлил.
— Красиво!
— Мне самому нравится, — сказал Герман. — Ладно, потом будем видами любоваться. Пока завтракать.
Во время завтрака пришел какой-то мужик и начал жаловаться на крышу и работников. И так эмоционально, что Герман его выгнал и велел все вот это рассказать работникам, а не нам с Денисом и что от его сквернословия у Германа уши в трубочку свернулись. Потом заглянула женщина и стала жаловаться на какие-то тряпки. Герман и ее выгнал.
— Они нам позавтракать дадут? — спросил Герман, закрывая на ключ дверь.
— Видимо не могут без тебя решить такие важные вопросы.
— Как крыс травить и где ветошь на тряпки достать? Не, хотят на вас посмотреть, а потом сплетни разнести по всему замку, — поморщился Герман. — Как же меня это порой все раздражает. Так и хочется все бросить и уйти к волхам жить. Вот они построили себе деревеньку на берегу реки. И живут. В речке купаются. Никто никому голову дурью не забивает. А у нас? Из пустяка надо сделать трагедию. И такую трагедию, чтобы и я в ней был впутан. Как будто мне больше делать нечего.
Он жаловался, а я видела, что Герману все это нравилось. Нравилось, как к нему относятся люди. Что и без него они ничего не могут. И это любопытство. Для него это был дом с теми правилами, какие придумал он. Остальные лишь следовали этим правилам.
Позже, когда вещи были разложены и когда Герман повел меня с Денисом смотреть замок, то я в этом только убедилась. В замке все еще продолжалась уборка после долго кутежа. Я все время слышала смех. Мужчины таскали ведра с водой. Женщины отмывали стены и полы. Все это сопровождалось шутками. Где-то чинили светильники, где-то меняли стекло. По этажу разнесся аромат булочек. Одна пожилая женщина вынесла несколько корзин пирожков и булочек для тех, кто был занят работами, потому что они не успели приготовить еду. И теперь угощала всех желающих. Нас уговорили попробовать выпечку.
— Семей, где чисто люди — у нас мало. Поэтому в замке больше взрослых, чем детей. Есть у нас на воспитание пара вампирят, но они под присмотром. Дети часто не понимают чего можно, а чего нельзя. Вот и приходится их держать под контролем, — сказал Герман. — На первом этаже у нас тренировочный зал. Здесь как фехтованию можно научиться, так и драться. Вон у нас Бык по кулачным боям. Какая ему шпага в руки, когда она у него в руках, как соломинка? Проще кулаком заехать. Есть у нас несколько и боевых женщин. Я считаю, если женщину тянет к оружию, то пусть она эту тягу удовлетворит, чем будет от тоски маяться.
— Мне никогда не хотелось оружие в руках держать и драться с кем-нибудь, — поспешила сказать я. — И убивать не было желания.
