— Вы сможете тут переодеться, Джейн. А я подожду вас на пляже. — Роберто прикрыл за собой дверь и оставил Джейн одну. Она облегченно вздохнула: была, была минута, когда ей показалось, что вся прелесть этого дня может быть испорчена торопливой попыткой принца немедленно затащить ее в постель. Впрочем, переодевшись, Джейн подумала, что едва ли такое поведение соответствовало стилю Роберто: не такой это был человек.
На пляже Роберто уже давал указания padrone[6], который раскладывал шезлонги и прикрывал их большими пляжными полотенцами. Под зонтом уже стояло ведерко с вином.
— Так ведь приятнее загорать, правда? — спросил Роберто, указав на расстеленные полотенца. — Как-то по-домашнему получается, — добавил он, хитро улыбнувшись.
Вместо ответа, желая скрыть смущение, Джейн нырнула в воду и поплыла к большой скале. Взобравшись на скалу, Джейн полюбовалась стайками мелких рыбешек, шныряющих почти на поверхности. Несколько удивило ее то, что в продолжение всего этого времени Роберто оставался на пляже, отдавая какие-то распоряжения владельцу отеля, который всякий раз чуть ли не бегом исполнял их. Затем Роберто вошел в воду, поплыл, делая мощные гребки, и через несколько минут он уже лежал рядом с Джейн.
— Замечательно, не правда ли? — поинтересовался он. — Тут всегда исключительно чистая вода, это из-за гряды скал, я думаю. Хорошо поплавали?
Она кивнула и уселась, обхватив руками колени. Таким образом Джейн попыталась отгородиться от его внимательного взгляда. Очень осторожно Роберто смахнул с ее верхней губы соленую воду, пальцем провел по нижней губе Джейн. От его прикосновения она вздрогнула, тотчас нырнула и поплыла к берегу. На пляже Джейн откинулась в шезлонге, надела солнечные очки и принялась наблюдать. Роберто раз за разом нырял со скалы, красиво выгибая в полете свое крепкое мускулистое тело. Через некоторое время он также вышел на берег, улегся возле Джейн, снял с нее очки.
— Грех прятать такие восхитительные глаза. Вообще-то говоря, мне представляется, что вы самая настоящая колдунья: серые глаза и темные волосы. Заглянешь в глаза — и все, погиб.
Джейн не нашлась что ответить на такой изысканный комплимент; она лишь рассмеялась и помотала головой из стороны в сторону, обдав Роберто брызгами. Затем улеглась на спину и притворилась, что намерена загорать. Она бы голову дала на отсечение, что Роберто сейчас внимательно разглядывает ее. Приоткрыв глаза, Джейн убедилась в этом: привстав на локте, принц пожирал ее глазами. Она уселась, накинула на плечи полотенце и в упор взглянула на него.
— Что, разве я не могу вами любоваться? Вы англичанка до мозга костей. Почему нужно стесняться собственной красоты?
— Вы меня смущаете, и вообще в вашем присутствии я чувствую себя незрелой девчонкой.
— Так это же замечательно! Мне очень нравится, как вы вспыхиваете. Значит, у вас чистая душа.
— Ну, это уж едва ли.
— Почему же? Очень даже может быть: утратить девственность и при этом остаться чистой душой и помыслами, — заметил он.
Джейн в ответ лишь неопределенно улыбнулась.
— Ложитесь, ложитесь. Обещаю, что не прикоснусь к вам.
Она вновь улеглась в шезлонг. Роберто сдержал слово, но казалось, он раздевает ее. Джейн ощущала его горячее дыхание, чувствовала жар его тела, неотступно скользивший по ней взгляд.
— Вы нарочно это делаете, да? — наконец не выдержала она.
— Полагаете?
— Ну конечно. Вы нарочно смущаете меня.
— Тогда прошу прощения. И в мыслях не имел. Ну ладно, больше не буду. Давайте поговорим. — Он улыбнулся, и Джейн почувствовала некоторое облегчение.
— Вы так хорошо говорите по-английски, практически без акцента.
— В последнее время я обленился, если уж на то пошло.
— А где вы учили английский?
— Я закончил школу в Англии, учился в Оксфорде.
— А, тогда все ясно. Вам понравилось у нас?
— Как вам сказать? И да, и нет. Британия — очень цивилизованная страна, спору нет. Там столько всего примечательного: чай, кресла, бисквиты, магазины, Гиннес, погода в стиле «русской рулетки». Впрочем, погода ваша мне не по нраву, а еще ненавижу ваших грубых приказчиков в магазинах, ваше теплое пиво, собачью шерсть на креслах… Самое ужасное то, что англичане всегда скованно чувствуют себя с иностранцами. Мне, по сути, так и не удалось обзавестись там близкими друзьями. Были, разумеется, приятели, но всем своим видом, манерами они давали понять, что воспринимают меня как чужака. Воспитание, манеры — все это для них было пустым звуком. Они — англичане, а я — нет. Только это и имело для них значение.
— И как же вы выдержали?
— Ну, поначалу меня это здорово бесило, затем я научился воспринимать такое отношение с известной толикой иронии. Экое высокомерие! У всех англичан прямо на лицах написано: Бог — это Англия! — Он рассмеялся.
— Вы знаете, что я замужем? — неожиданно поинтересовалась она.
— Да, я в курсе. Ваш муж; должно быть, настоящий сумасшедший, раз отпускает вас одну.
— Думаю, мужу все равно, где и с кем я провожу время. — Она печально улыбнулась.
