— Знаете, я готов убить всякого, кто когда-либо вас обидел, — страстным голосом произнес он и нежно поцеловал ее в лоб. — Но когда-нибудь обязательно мне расскажете! Обещайте.
— Попробую. Но только не сейчас, не теперь, Роберто, я прошу вас. — Голос Джейн звучал столь просительно, что Роберто сменил тему разговора.
Появился слуга, почтительно встал у двери, ожидая распоряжений. Прошло минут, наверное, с десять, прежде чем Роберто сообщил Джейн, что ужин подан. Слуга бесшумно скользнул вперед и отворил дверь, сделанную на манер секции книжного шкафа. За дверью оказалась обеденная зала, обставленная также исключительно на английский манер. Слуги в черных ливреях с золотой оторочкой и в безукоризненно белоснежных перчатках выжидательно стояли за стульями. Когда с основными блюдами было покончено, тарелки тотчас заменили, причем никакими знаками мужчины не обменивались, отчего их слаженные действия особенно впечатляли.
— Мне казалось, вы пригласили меня поужинать а deux? — поинтересовалась она.
— Именно, — с некоторой долей изумления в голосе откликнулся он.
— Какое это a deux, если тут столько людей?
— Это слуги, они не в счет.
— Ужасно звучит, Роберто. Я надеюсь, они не понимают по-английски.
— Разумеется, не понимают, но если бы даже и понимали, это ровным счетом ничего бы не изменило. Они отлично знают свое место, равно как и я свое.
— В Респрине я с трудом привыкла к тому, что всегда вокруг были слуги. Это вечно меня смущало, вечно хотелось извиниться перед ними.
Он повернулся и спокойным голосом что-то сказал прислуге, те тотчас удалились.
— Ну, так лучше? — с улыбкой поинтересовался он. — Не хочу, чтобы вы испытывали хоть какое-то неудобство.
— Надеюсь, они не обиделись?
— Нисколько. Явно, вас с детства не приучили обращаться с прислугой. Расскажите-ка мне о вашей предыдущей жизни.
И она, на сей раз охотно, поведала ему обо всем, кроме разве что болезни.
— Ну-ну… Теперь я отлично вас понимают. Я сейчас вспомнил ваши фотографии в газетах. Тогда я еще подумал: надо же, какое у женщины прекрасное лицо. Впрочем, тогда вы выглядели совершенно иначе.
— Это все Онор. Еще совсем недавно на меня нельзя было смотреть без слез. Она меня, что называется, человеком сделала. — Джейн добродушно рассмеялась.
— И надо сказать, ей это удалось! Впрочем, в ее руках был отменный материал. В вас совершенно не чувствуется суеты. Для красивой женщины это большая редкость.
— Сомневаюсь, что я так уж красива. Более того, многие годы я считала, что принадлежу к числу страшненьких женщин. Да и мать внушала мне это.
— С ее стороны это весьма странно. А ваших родителей как часто вы навещаете?
— Нечасто. Отец уверен, что я — предательница интересов своего класса. Что же касается матери, то мы с ней совершенно разные люди. При встречах нам даже не о чем разговаривать. Я им изредка пишу, сообщаю о своем житье-бытье, иногда посылаю подарки.
— Значит, не один только ваш супруг причинял вам страдания?
— Знаете, в безрадостном детстве тоже есть свои преимущества: после того как вас отвергли собственные родители, ничего уже не принимаешь слишком близко к сердцу.
— Полагаете? — поинтересовался он.
— Ну, вообще-то по-разному бывает, но, видимо, у вас на этот счет свое мнение, хотя вам и не довелось натерпеться с мое.
— И чего же такого вы натерпелись?
— Отверженности. Сперва со стороны родителей, затем со стороны общества, потом со стороны мужа…
— Как же это он умудрился отвергнуть вас?
— Завел связь на стороне.
— Стало быть, вы покинули собственного мужа, которого, по вашим же словам, очень любите, только из-за того, что он изменил?
— И не раз, как выяснилось позднее. Но одна связь или несколько — в сущности, все равно.
— Бедный он человек… Потерять такую женщину! Ему следовало бы проявить большую осторожность!
— Это вряд ли что изменило бы. Все равно рано или поздно я бы обо всем узнала.
— А вы не думаете, что обошлись с мужем слишком уж сурово? Мы, мужчины, — очень слабые создания, и женщины прекрасно это знают. — Он улыбнулся и развел руками.
— Я рассчитывала на верность с его стороны. Ведь я же не изменяла ему. Значит, и мужчина не должен.
— Вы уверены? — Роберто лукаво улыбался, и Джейн не покидало ощущение, что он подтрунивает над ней и считает ее взгляды забавными и глупыми.
— Уверена, — многозначительно произнесла она.
— А вот я редко бываю уверен хоть в чем-нибудь в нашей жизни. — Роберто отхлебнул вина и сквозь стекло бокала пристально посмотрел на нее. — Ну, а как же я, в таком случае? Положим, у нас с вами начнется роман, а затем вы выясните, что я вам неверен, что тогда?
— Не потерплю.
— Понятно… А что, если я сейчас признаюсь, что у меня есть любовница?
— Я знаю. Даже не одна, а сразу несколько.
— Интересно, кто же вас просветил на сей счет?
— Птичка на хвосте принесла. Но поскольку у нас с вами никакого романа нет, все это совершенно меня не касается.
