— Странные игры на рабочем месте. Вызови ко мне Анатолия, я распоряжусь, чтобы он отвез документы в санаторий, а ты займись моим распоряжением. Через пять минут все должны быть здесь, — приказала Амалия.
Косарева влетела к Самвелу, крайне раздраженная.
— Ты распустил своих торговок до предела, — резко заговорила она. — Они позволяют себе хамство на рабочем месте. Так они у тебя всех покупателей отвадят.
— Не иначе, как ты была у Анжелки Ламбады? — догадался смеясь Самвел.
— Там еще был такой испитый тип… Тоже подарок.
— Этот тип у меня на испытательном сроке. А ты, я смотрю, вплотную взялась за поиски Ритки. Не похоже, что тобой движут гуманные соображения. Оставила бы ты девчонку в покое. Да и не найдешь, тебе рынок ее не сдаст. Она у нас была лицом фирмы.
— Пожалуй, ты, Самвельчик, прав. — Косарева поняла, что выдаст себя, реагируя так бурно. — Один раз хотела сделать доброе дело, да и то не вышло. Не мой профиль. Я хочу с тобой посоветоваться. У тебя есть «крыша» в милиции?
— Смотря для какого дела. Без «крыши» сейчас работает только Карлсон. Да и то потому, что он на этой крыше живет. — Самвел засмеялся своей шутке и уже серьезно продолжил: — А что тебе нужно от милиции?
— Чтобы они отпустили моего врача.
— А ему предъявили обвинение?
— Еще не знаю.
— Если предъявят, то вытянуть его оттуда нереально, а если не предъявят, то сам скоро выйдет под подписку. И все.
— Ты не понимаешь. Мне нужно, чтобы он мне был обязан своим освобождением. Тогда он не отвертится, и пластика, считай, у меня в кармане.
В офисе «СуперНики» Юлька и Ритка нагружали Толика папками с отчетом.
— Амалия Станиславовна сказала, что никому документы доверять нельзя, — проводила инструктаж Юлька. — Оставлять обслуживающему персоналу — тоже. Если Доминики Юрьевны нет, пусть тебе откроют ее номер. Занесешь, положишь на видное место.
— Я все знаю, я получил все инструкции, — заверил ее Толик и вышел со своим ценным грузом.
В приемную почти вбежал Юрий Владимирович.
— Девочки, мне сказали, что следователь у вас, — обратился он к Ритке с Юлькой.
— Сидит в кабинете Амалии, допросы ведет, — ответила Юлька.
— Я был в милиции… — начал объяснять Юрий Владимирович, но тут дверь открылась, и в приемную выглянул НикНик:
— Юлия Александровна, пригласите следующую свидетельницу.
— Уважаемый гость, — деловым, но приветливым тоном сказала Ритка, — фирма «СуперНика» приветствует вас и сообщает, что для экстренных переговоров с Офис-менеджером, сидящим в приемной, на вашем рабочем столе оборудовано специальное коммуникационное устройство, называемое селектором. Вам всего лишь надо нажать кнопочку и сказать все, что должно быть услышано.
— Спасибо, я воспользуюсь, — сухо ответил НикНик. — Юрий Владимирович, я рад вас видеть. Что привело вас сюда?
— Я только что из милиции, — поспешно заговорил Юрий Владимирович. — Там не разрешают свидания с Борисом Михайловичем и даже передачу у меня не взяли. Ерунда какая-то!
— Я позвоню, не волнуйтесь, — успокоил НикНик.
Из кабинета вышла Нина Ивановна. Юлька нажала кнопку селектора:
— Людмила, попрошу в кабинет Амалии Станиславовны. Когда за следователем закрылась дверь, Ритка и Юлька обступили Нину Ивановну.
— Что он спрашивал? — допытывалась Юлька.
— Кто нас пригласил на телевидение, — ответила Нина Ивановна.
— И что вы ответили?
— Правду. Как было, так и сказала. Пригласил Борис Михайлович с подачи Доминики Юрьевны.
Петров в своем кабинете разговаривал с Петиком о Крокодиле.
— Ты нам удружил, спасибо, — поблагодарил Петров.
— Да я, честно говоря, не для вас старался. Не хотелось пятно на погонах носить.
— Как вышло, что наш парень попал к тебе в напарники?
— Да здесь и встретились. За что его уволили из рядов?
— За то же, за что и тебя понизили.
— Понятно. Ну, все было просто: я предложил реабилитироваться, он и согласился.
— На свою голову. Я ему говорил, завязывай ты с водкой. Не послушался. Вот и закономерный конец. Экспертиза установила: он таки крысиным ядом траванулся.
— Может, помочь чем-нибудь его семье? — участливо поинтересовался Петик.
— Да мы сами все сделали. Топорков говорит, что это погреб его напарницы Косаревой. Он о ней ничего не знает. Или врет, что не знает. Но по всему видно, что Крокодил этот — пешка. Он тебе, случайно, про Косареву ничего не говорил?
— Что-то не припомню, — слукавил Петик. — Да мы толком и не общались. По душам не беседовали.
— Я думаю, он так легко и попался, что понимает свою практическую неподсудность. У нас есть свидетель что он с девочками на рынке был, и больше ничего. Но Топорков утверждает, что детей ему подсунула все та же пресловутая Косарева. Что вполне может быть правдой. Он на меня производит впечатление человека недалекого и слабого, не способного на самостоятельные решения.
— Согласен. Но не во всем, не такой уж он и слабак, каким кажется, легко он нам не дался, пришлось попотеть. Мы же старались не за зарплату.
— Намек понял. Но упрек не принимаю. Ты сам из наших. Должен понимать, какая у нас загруженность более сложными делами. А ты эту Косареву на личико знаешь?
— Нет.
