Доктор засучил рукава, и стал натирать ладони вязкой жёлтой массой, с непередаваемым запахом.
Халюкин взял с подоконника бутылку и налил гранёный стакан до краёв:
— Вздрогни, Андрюх, от нервячков.
— Ты прав, могу забздеть, — легко согласился Бутербродов. – Минуту.
Андрей Васильевич открыл и закрыл спичечный коробок, ласково огладил книжку, и с наслаждением нюхнул ручки:
— Так. Пепел волос тётки Агафьи. Нимфоманка в газете. Оберегающая мазь. Всё в сборе, — доктор нервно перекрестился. – Очкарик, теперь давай водку.
Светила полная луна. Игривых облачков не наблюдалось, и небосклон мерцал яркими космическими звёздочками. Невдалеке от злосчастной крестовой пылал костёр, над ним — котелок, в коем что-то булькало. Бутербродов сосредоточенно помешивал похлебку черпаком.
В какой-то момент к вершинам деревьев взлетели слова, сказанные глухим голосом:
— Надо же, купец! Я уж не надеялся!..
Из кладбищенских кустов вылез человеческий силуэт и поплыл к доктору. Ближе, ближе… В свет костра вступил маленький старый хрен. Сморщенное лицо, прядь седых волос, зеленые гляделки. И чёрный плащ с капюшоном.
— Привет, привет! Чего варишь? – ехидный голос был наполнен любопытством до краёв. Сверкнули золотые зубы.
— Здравствуй, — небрежно ответил Андрей Васильевич. — Хочу предложить тебе сердце своего бывшего друга. — Он разогнулся от костра, как можно шире улыбнулся.
— Да ты что! Ну-к, спасибо! Уважил старика! – дедок пошевелил корявыми пальцами, облизал губы длинным раздвоенным языком.
— Имей в виду, не бесплатно… Я, по всем правилам, исполнил обряд на возвращение утраченного. И ты мне должен вернуть всё, чем я владел. Здесь написано, — доктор похлопал себя по поясу, где рельефно читалась книга.
Нельзя уверенно сказать за заговор – будет он рабочим или нет. Только испытание обряда даст ответ. Есть заклинания с «техническим браком», есть и просто пустышки. А волшебники – сущности, производящие колдовство – это вообще мракобесы и жулики, по большей части...
– А то знаю я тебя мошенника… — с угрозой добавил Бутербродов.
— Да ладно тебе, Андрюх! – обиделся старикан и… вдруг шумно потянул носом воздух. – Чесноком и укропом пахнет, мать твою!.. Ты что задумал!?
Старый пердун нахохлился, лицо превратилось в сплошную маску подозрения.
— Я задумал вернуть все свои потери, — прорычал доктор в гневе. — Ты мне ещё поматькай, чёрт тебя возьми! Опять с темы съезжаешь…
Бутербродов возблагодарил Господа, поднёсшего намедни ему стаканчик. Прокурорскими руками, да какая разница. Без алкоголя в крови спорить со старым хрычом было б тяжеловато.
— Меня лечить не надо, сам могу! – яростно завизжал дед, оглядываясь в серьезном беспокойстве. – Где труп Халюкина, дьявол тебя забери!?
У человека есть два события, которые он не может изменить: дата рождения и дата смерти. Всё иное в его мозгах. Бутербродов невозмутимо сплюнул и веско произнес:
— Слышь, пассажир… Труп Халюкина вон в тех кустах, откуда ты сам и нарисовался. Прямо возле могильных крестов. Короче: жри своё мясо, а не хочешь – убирайся! Параноик хренов…
Дед перестал озираться. Вымолвил мягко:
— Андрюх, не кипятись, милок. Станешь тут с тобой… — он пальцами вытащил из кипящего бульона кусок плоти. – Я считаю, что ты сам виноват. Зачем вот ты слушал друзей, книжечку пытался сжечь, а?..
Чёрт опустил мяско в рот. На секунду от наслаждения закрыл глазки.
— Фух! – доктор сдёрнул с головы деда капюшон, обнажив срезанную макушку. Ошалелому взгляду открылись мозги, обтянутые красной кровяной плёнкой. Бутербродов открыл спичечный коробок, и единым броском высыпал пепел на эту плёнку. Мозги неспешно задымились.
По времени действие заняло всего одно мгновение. В следующий миг доктор выхватил из кармана «магический ошейник» (из палаты Агафьи), и опустил на седую голову.
— Я тебя сделал, демон! – запальчиво крикнул Бутербродов. – Давай уже, подыхай!
Через пару секунд старикан оправился от морального шока и стал реагировать. Он отбросил «магический ошейник» и толкнул врача в грудь.
— Не понял… — пробормотал Андрей Васильевич, падая от удара на сыру землю.
— Какое же ты лицемерное говно! – посетовал дед, приближаясь к жертве. – Сейчас я тебя съем.
Из кладбищенских кустов выскочил Антоха. В руках дубина, в глазах ярость. Он споро прыгнул к костру, и по всего размаха ударил старичка по согбенной спинке. Дедуля даже не покачнулся, а вот здоровенная палка сломалась.
— Нехорошо свистеть, особо старшим по возрасту, — заметил старый пердун, беря врача за шиворот и приподнимая как пушинку. Другой рукою схватил Халюкина. — Ну-к, ничего, я сам выступлю и разделочником, и поваром…
Чёрт поднял верных друзей перед собой на вытянутых руках. Держа их за шкирки. Заусмехался и заоблизывался.
— Слова скажи, Андрюха! – выкрикнул Халюкин.
— Какой мерзкий очкарик, – в испуге обронил дед. — Заткнись, живо!
Невыученные уроки дорого обходятся. Доктор болезненно перекривился:
— Чёрт, совсем вылетело, — он наставил палец на нечисть и закричал: – Ты, сукин сын, яви свой истинный облик!
