У Леры сильный независимый характер, а еще у нее есть любимая работа, красивый богатый муж и, на первый взгляд, очень успешная жизнь. Вот только радости все это не приносит.Случайная встреча с Ником, с которым Лера когда-то участвовала в экстремальных ночных играх, вдруг поднимает из глубины души что-то острое, запретное и сладкое. Она вновь чувствует себя — собой. И сама не замечает, как то, что начинается с общения старых знакомых, перерастает во влюбленность в Ника, который ее давно и безнадежно любит.Вот только как понять — с ее стороны это всего лишь мимолётное увлечение, ради которого не стоит рушить крепкий брак, или то самое, единственное и настоящее?
Пьяные девушки отвратительны. Именно на это я надеялся, когда оставался надираться вместе со всеми на финише Кубка. Посмотреть на пьяную в хлам Леру, испытать гадливость и избавиться наконец от невыносимой любви к той, которая через несколько месяцев выходит замуж.
— За победу! За нас! — заорала команда, взявшая в этот раз Кубок, и все игроки, собравшиеся сегодня в дрянной кафешке на окраине города, завопили вместе с ними и выпили. Кто что. Я пил пиво, парни из моей команды коньяк, а победители вместе с ещё парой команд по-мажорному хлестали текилу.
Вторая рюмка, третья…
Я считал, сколько выпила Лера. И смотрел, смотрел на неё… Как она насыпала соль из старой советской солонки на впадинку между большим и указательным пальцем и слизывала одним движением языка, как резко, по-мужски опрокидывала в себя текилу и впивалась ярко накрашенными губами в дольку лимона. И от всего этого привычно тянуло в груди — больно и сладко одновременно.
— Нереальная, а ты правда больше не будешь играть? — крикнул ей Тим с соседнего столика.
— Правда, — неохотно ответила Лера. Как же ей подходило её игровое имя — она и правда была как будто ненастоящая. Слишком красивая, слишком умная, слишком резкая и язвительная. И мне легче было бы стать олимпийским чемпионом, чем получить такую женщину, это сразу было понятно.
— Слышь, Нереальная, а почему? — все не отставал Тим.
— Потому что так исторически сложилось, — с серьезным видом сообщила ему она.
Я фыркнул. Лера терпеть не могла вопрос «почему» и всегда отвечала на него очень странно. Однажды я был свидетелем того, как Гест, её капитан, орал на неё и вопрошал, почему она не заметила код, который был прямо перед её носом.
Нереальная тогда невозмутимо сообщила ему: «Потому что каждый год около двухсот человек умирают от нападения диких муравьев» и ушла, оставив разъяренного Геста хватать ртом воздух.
А еще я знал, почему она больше не будет играть. Потому что жених поставил ей такое условие. Надо же, никогда бы не подумал, что кто-то может указывать Нереальной, как ей жить. А вот нашелся же такой… Счастливчик, сука…
Лера замахнула еще одну стопку текилы и поднялась во весь рост, сбрасывая с плеч потертую кожаную куртку. Ей было жарко. Щеки у нее раскраснелись, глаза блестели сумасшедшим, совсем не пьяным блеском.
— Я хочу сказать тост! — заявила она, и Гест налил ей еще. Никто не ожидал от Нереальной сентиментальных речей, и поэтому все замерли, не желая пропустить такой эксклюзив.
— Ребята, — Лера обвела взглядом свою легендарную команду «Твою мать», которая умудрилась в этом сезоне порвать всех, и у нее задрожал голос, — вы лучшие, вы просто мечта, это такое космическое счастье играть с вами! Даже когда Гест ведет себя, как мудак, даже когда Рыжая феерически проебывает задание, а Стаська спит половину игры — все равно я вас всех безумно люблю! За вас!
Её последние слова потонули в смехе и восторженных выкриках, но не успели бокалы вернуться на стол, как Нереальная уже открыла свой рюкзак и громко спросила:
— Кому-то нужен мой фонарик?
И тут в кафешке повисла такая тишина, что всем стало не по себе. У Лерки был крутой, очень недешевый фонарь. С таким лазить ночью по заброшенным домам, выискивая коды к игре, одно удовольствие. И то, что она захотела его отдать, испугало нас всех не на шутку. Значит, правда уходит. Не давая себе даже шанса вернуться.
— Я бы взял, — раздался робкий голос кого-то из новичков.
— Забирай! — Нереальная почти насильно впихнула свой любимый фонарик в руки обалдевшему парню. — Есть еще налобный фонарь и комплект батареек.
— Давай мне!
— Инвертор? УФ-фонарик? Комплект маркеров?
Новые хозяева нашлись для всего, и Нереальная быстро и без всякой жалости раздала то, что служило ей верой и правдой не одну игру.
А потом снова налила себе текилы, не то празднуя победу, не то поминая свою карьеру игрока.
Я не уходил. Все ждал, когда же она превратится в мерзкую пьяную бабу, которую я смогу разлюбить. Но что-то шло не так. Ее подружка по команде уже начала хихикать и лапать своего капитана, а Лера будто и не пьянела совсем. Только все ярче пылали щеки и движения становились слегка заторможенными, как в замедленной съемке.
Через полчаса наши посиделки вполне ожидаемо превратились в типичную попойку, когда уже не каждый помнил, зачем мы тут собрались. Кто-то уехал, кто-то накидался до состояния нестояния, кто-то пошел танцевать под странную музыку, которую включили по просьбе посетителей. И даже мой друг Локи, который обычно не пил, сейчас мирно посапывал, уронив на столик свою рыжую голову. А я все не сводил глаз с Нереальной. Зря я остался. Ничего её не портило — даже лошадиная доза алкоголя. Похоже, она перепила всех из своей команды и теперь, неловко пошатываясь, выбиралась на улицу.
Я рванулся за ней.
