Лаврушин пожал плечами. Возражать смысла не было.
Они прошли через зал. Некоторые, кто видел «пианино», видимо, знали, что это за штука, и их реакция не заставляла себя долго ждать — лица вытягивались, дамские ладони тянулись к воротам платьев или сердцам, губы что-то шептали.
За дверьми начиналась длинная анфилада комнат, обставленных старинной мебелью разных эпох. Прямо Эрмитаж — тем более украшенные росписями стены плотно увешаны картинами в золочёных рамах. Солдаты в красных камзолах, перепоясанные кожаными ремнями, разводили перекрещенные алебарды и распахивали двустворчатые массивные двери. На плечах служивых висели вполне современные автоматы.
Путь закончился в квадратной просторной комнате, где по углам на карауле стояло восемь человек, а один, судя по всему, старший, сидел за столом с золотыми кривыми ножками и водил гусиным пером по гроссбуху.
— Срочный доклад Светлому Князю Властимиру, — молвил распорядитель, останавливаясь перед столом.
Старший поднял глаза, недоумённо осмотрел пришедших, при виде «пианино» стандартно побледнел, засуетился, пробежал в соседнее помещение, вернулся через минуту и кивнул:
— Ждут!
Следующий зал сильно уступал по размерам бальному, но тоже был достаточно просторен и вычурен — золото, зеркала, росписи по потолку с видами сражений древности. В центре стоял длинный и широкий стол. На нём прочно утвердился беспорядок — валялись военные карты, бумаги, стояли два компьютера с метровыми жидкокристаллическими дисплеями. В углу матово светился телеэкран метра три по диагонали.
Во главе стола сидел благородный белобородый человек огромного роста, косая сажень в плечах. На нём была горностаевая мантия. Его мудрый взор видел всё. Помимо проницательности в его глазах была доброта. И понимание. Это и был Светлый Князь Властимир.
На стульях с высокими резными спинками и кривыми ножками устроилось ещё человек двадцать — сборище не менее странное, чем на балу: люди в защитных комбезах и в кольчугах, в переливающихся доспехах и непонятных одеждах. Их роднило одно — принадлежность к ратному делу.
— Музыкант, — торжественно изрёк распорядитель, пропуская друзей в зал.
После этих слов повисла такая тишина, что, казалось, она не нарушается даже стуком сердец и дыханием.
Среди присутствующих Лаврушин заметил двоих знакомых. Это был Конан, не расстававшийся со своим мечом, опиравшийся о него, как о посох. И человек в синем плаще — Дункан. Похоже, они наваляли в Москве и рокерам, и собакам с их хозяином, да ещё и вырвались целыми-невредимыми. Отрадно.
Светлый Князь захлопал в ладоши. Остальные тоже зааплодировали.
Лаврушин поёжился. Он терпеть не мог находиться в центре внимания. И совсем худо, когда непонятно, с каких таких заслуг ты угодил в этот самый эпицентр внимания.
— Займите свои места, — властно произнёс Светлый Князь.
Три стула были свободны. Друзья заняли два из них. И Лаврушин неожиданно ощутил, что нашёл своё место. Именно этот неудобный стул предназначался для него. И удостоится его для простого смертного ох как нелегко.
— Ну вот, только Большой Японец, жёлтая морда, где-то шляется, — подал голос невысокий усатый мужичонка, туго перетянутый портупеями, с кобурой.
— Да появится, Василь Иваныч, — воскликнул вихрастый паренёк рядом с ним. — По японкам загулял.
— А ты, Петька, не перебивай старших, япона мать!
— Мы видели Большого Японца, — Лаврушин переборол нерешительность. Он чувствовал, что обладает за этим столом точно таким же правом голоса, как и другие.
— Когда, боярин? — прогрохотал бородатый верзила в кольчуге, сидевший рядом с Конаном. Только по размерам он был раза в полтора поболе киммерийца. Лаврушин таких здоровяков не видел никогда.
— Несколько дней назад, — Лаврушин вконец запутался, сколько времени они скакали по мирам.
— Говорил тебе, Илья Муромец, что могучий герой жив! — обрадовался Конан и ударил себя в грудь.
— Ага. Помню в селе Карачарове по молодости, после жбана зело вина… — затянул Илья Муромец.
— Потом, богатырь. Позже, — Светлый Князь обернулся к друзьям. — Поведайте, где побывали, что за чудеса в мирах видели?
Лаврушин сжато описал свои похождения. И дошёл до сражения в замке Дракулы.
— Третий Холодный мир, — пояснил Светлый Князь. — Вы единственные, кто проникли туда и вернулись.
Он задавал умные и чёткие вопросы, выжимая мельчайшие подробности из рассказчика. Когда Лаврушин дошёл до мобилизации, присутствующие заволновались.
— Всё точно, — кивнул человек в синем плаще. — Враг подготовился.
— Вспомнил, — прошептал Степан. — Этот в синем плаще — Горец.
— Кто?
— Дункан Маклаут. Герой из племени бессмертных. Маг и рыцарь.
Тем временем страсти за столом разгорались.
— Жди со дня на день, — доносились голоса.
— Пусть приходят, эксплуататоры! Встретим их пролетарским огоньком!
— Покажем кукиш Чемберлену!
— Мобилизация. Их ринется тьма.
— Они ещё должны удержать провал!
— Могут и удержать. И если навалятся все?
— Нам будет плохо. И вся розетка будет сотрясена.
— А вот в граде Муроме, помню красна девица одна…
— На что надеяться?
