К счастью, окончилось всё действо так же внезапно, как и началось. За дверью раздался быстрый топот, и, едва не снеся дверь с петель, в комнату ворвался незнакомый матрос.
— Капитан! — Трое мужчин тут же обернулись. Растерянно расширив глаза, матрос на всякий случай уточнил: — Капитан Барбосса! Солдаты!
— Черт их подери! Уже успели донести! — недовольно проворчал тот, поминая посетителей таверны ещё десятком недобрых слов.
Джек, коротко зыркнув на Уитлокка, сверкнул глазами. Барбосса повернулся к нему.
— Восемьдесят нам, двадцать ваши, — подвел Воробей итог их спора.
Гектор обиженно надулся.
— С чего это? За кого ты меня принимаешь?
— А с того…
Кэп придвинул на центр стола карту, недавно ставшую объектом торгов. Требовательное движение его пальцев заставило Барбоссу медленно и крайне нехотя извлечь из внутреннего кармана его собственную часть карты. Однако класть на стол и демонстрировать её на всеобщем обозрении он не торопился. Джек, поведя глазами, вытащил из сапога следующий кусок и помахал им в воздухе. Лица соперников удивленно вытянулись.
— Двадцать — это даже много, — ехидно подметил капитан «Жемчужины».
Не сводя глаз с Воробья, Барбосса опустил бумажный лоскут на стол и совместил края частей. То же проделал и Джек. Все сгрудились вокруг маленького кружка света, уставившись на белеющие пергаменты. Новая часть карты была длинной и узкой. Вместо того чтобы разглядывать рисунки и открывшиеся пути, я отчего-то обернулась к Джеку. Огонь в пиратских глазах угас, а некогда блестящее самодовольством лицо обратилось в крайне разочарованную мину. Больше из любопытства к перемене настроения, чем из-за тяги к знаниям я склонила голову. Ромбовидный и абсолютно бесполезный кусок карты с острова Саба лежал в центре, по-прежнему неспособный на что-либо указать. Обтрепанный треугольник, что мы добыли в Нассау, примыкал к нему с левого верхнего угла, а нижним краем совмещался с новой частью, любезно предоставленной Барбоссой. В итоге получилось приличных размеров нечто, которое язык не поворачивался назвать «картой сокровищ». К слову, Барбосса праведно возмутился по поводу раздела добычи, ибо его часть плана оказалась самой понятной и красочной, в прямом смысле. Ровные поля (за исключением верхнего) ясно давали понять, что эта часть паззла венчает собой края. В правом нижнем углу небрежной рукой был изображен щедрый пучок водорослей, наверное, составитель карты любил морскую капусту, а чуть ближе к центру — с завидной детализацией шел по невидимым волнам трехмачтовый галеон. Бушпритом он почти касался едва заметной линии, что пересекала карту в нескольких местах. В её пределах, у самой границы с центральной частью, находились два ряда «горбатых бугров», а темные пятна (пятна ли?), что начинались где-то в центре, переходили с длинного отрезка на верхнюю часть, образуя явно неслучайную фигуру. Но все эти открывшиеся подробности не имели ровно никакого значения, ибо, во-первых, основная информация скрывалась в нечитаемом центре, а во-вторых, явно не доставало ещё одной, заключительной части. Займи она свое место в правом верхнем углу, и карта наконец-таки приобрела бы свой пусть слегка обтрепанный и не совсем ровный, но практически первоначальный вид.
Пальцы Джека прошлись по изрезанным краям карты. Кэп выпрямился, слегка отклонившись назад.
— Кто-нибудь хочет что-то добавить? — наконец прозвучало, после нескольких минут молчаливого созерцания.
