Джеймс, казалось, опешил ещё больше и никак не мог подобрать слов для достойного ответа. Несколько раз он открывал рот в тщетной попытке, может, успокоить меня, может, приструнить, а затем сдался и, качая головой, поднялся на корабль. Барто тут же подлетел к капитану, и шустрый хриплый шепот в купе с дымом, слетавший с обветренных моряцких губ, оповестил о высокой заинтересованности старпома — человека, привыкшего в девяноста процентах случаев быть в центре событий. За проведенное на борту «Странника» время я успела уяснить, что в такие моменты вставать между капитаном и стариком Барто — дело не только неблагодарное, но и не вполне безопасное. Я внутренне приготовилась отложить откровенный разговор в долгий ящик, но беседа моряков не затянулась надолго. Джеймс отдал Барто карту и серьезным тоном высказал просьбу сделать, что угодно, лишь бы можно было потом разглядеть начертанное там. Не успел стихнуть звук шагов одноглазого смотрителя, я уже возникла за плечом Уитлокка.
— Стоит только подумать, что мы приблизились к разгадке, как она оборачивается новой порцией загадок, — мрачно проговорил капитан. — От этого со временем начинаешь уставать, — со вздохом добавил он.
Я передернула плечами.
— Ну, мы же всегда можем кардинально сменить курс и надрать зад этому французу. — Джеймс резко повернул голову. Я прикусила язык и уперлась взглядом в палубу. За время неловкой паузы кто-то будто поджег ладони. Я всё больше проникалась духом пиратства, всё больше старалась быть похожей на моряков, что порой совсем забывала о по-прежнему идеальных манерах Уитлокка. В матросской компании эта фраза, из-за которой теперь пылали щёки, не была бы никоим образом отмечена. Но сейчас я чувствовала себя невоспитанной босячкой, которую усадили за стол высшего общества. — Кстати о безымянных французах, — выкрутилась я. — Барто как-то пытался просветить меня, но его отвлекли. Разве не стоит хотя бы узнать имя того, кто, по сути, взял нас в рабство?
— Хм, думаешь, с нашими новыми… союзниками это и есть главная проблема? — Феникс всплеснул руками. — Я их абсолютно не знаю, и этот факт настораживает куда больше.
— Могу вкратце рассказать о каждом, если тебе полегчает, — не совсем галантно предложила я.
Джеймс отрицательно покачал головой.
— Лучше ответь на вопрос: насколько искренен был Джек в удивлении от этой встречи и есть ли хоть доля его хваленой импровизации в сегодняшних переговорах?
— О чем… Думаешь, Джек всё подстроил? Да нет же, это чушь! — Голос против воли взлетел вверх. — Поверь, в таверне, когда я его нашла и сообщила новости, его удивление было весьма красноречиво и неподдельно!
— А как Барбосса узнал о Сан-Роке? Это не Тортуга, о которой с уверенность можно сказать, что там происходит всё.
— Не знаю… — протянула я. — Думаю, Джек должен был встретиться с отцом, персоной весьма известной. И если это правда, то слух о появлении Воробья-старшего вполне мог дойти и до Барбоссы.
— Или это было оговорено заранее, — не унимался Уитлокк. — Встреча как раз и должна была быть с Барбоссой, а ваши приключения, погоня — лишь вариант, как, пуская пыль в глаза, безболезненно избавиться от конкурентов.
— Но это бред! — воскликнула я. — Почему ты опять пытаешься смотреть на Джека только в черном свете?! Вы же вроде подружились!
— Да… А потом он стащил карты, обманул и подставил нас. Или для него это нормальные каноны дружеских отношений? — возмутился Джеймс.
«Друзей не существует. Есть лишь те, кто ещё не стали твоими врагами», — вспомнились слова Джека. Я подавленно умолкла, прекрасно понимая, что в рассуждениях Уитлокка есть доля правды. Даже больше, чем я хотела бы. С каждым днем мне давалось всё труднее отстаивание чести капитана Джека Воробья. Я слишком много знала, чтобы смотреть на всё сквозь розовые очки, но в то же время отчаянно не хотела признавать правоту и состоятельность выводов других людей. Быть может, стоило? Но что, если все они ошибаются? А откровения, выводы — лишь досужие домыслы. Что, если ошибаюсь и я, и на самом деле полная картина выглядит полярно иначе? На ней Джек, несправедливо лишенный доверия, вынужденный из-за этого искать обходные пути, чтобы помочь нам или просто уберечь от краха, а с другой стороны мы, твердо убежденные в его ненадежности, а посему безгранично недоверчивые, скрытные и злобно настроенные? Ну уж нет! Я прекрасно помнила, как ценил Джекки то, что ему доверяют и верят. Мне нельзя отступаться от этого. Амнезия у него или нет, главное — его помню я. И если хочу вернуть то, что было раньше, как это было, то должна относиться к нему с прежними чувствами. И я буду верить ему, буду на его стороне настолько долго, насколько смогу.
— Извини. — Джеймс нежно взял меня за локоть. — Я пытаюсь оставаться беспристрастным реалистом, но, очевидно, у меня это скверно выходит. Ещё недавно я просил прощения за постоянные споры с тобой и вот — вновь занимаюсь тем же.
