Я бросилась бежать: назад, в темноту, навстречу дождю, так быстро, как могла, не обращая внимания на камни под ногами. Боль в сердце отступила. Я должна была догнать Джеймса, должна была всё объяснить. Берег оказался вдвое длиннее, чем когда мы шли к скалам. И время стало другим. На мои раздумья ушло пару минут… или часов? Я неслась сломя голову, даже несколько раз позвала и внезапно наткнулась на косо подсвеченный форштевень галеона. Долетали голоса пиратов из лагеря. Кто-то тянул песню о любви, нещадно фальшивя. Я побрела к костру, лихорадочно соображая, что сказать Уитлокку, как увести подальше от посторонних глаз и попросить шанс всё объяснить. Но это оказалось излишним: в лагерь Феникс не вернулся.
— Ну, как свидание? — отрываясь от очередной бутылки рома, пьяно улыбнулся кэп, попытался ухватить меня за лодыжку, но не рассчитал и повалился на песок. Я только отвела взгляд. — Ну, никто не идеален, — хмыкнул Джек вслед.
Я забилась в тень, подальше от костра. Взгляд застрял в ночи, напряжённо высматривая силуэт Джеймса Уитлокка.
Комментарий к Глава
XXIX
. Слова. Можете запустить в меня чем-то (бутылкой рома!), только аккуратнее.
И таки скажите мне за курсив, если неудобно читать, что-нибудь придумаем.
====== Глава XXX. Тьма ======
Разворошённый костерок задымил и набросился на сухие щепки. Пиратов разбросало на песке известной силой. Пролившийся ночью дождь теперь блуждал по острову плотными облаками тумана. В предрассветной сырости было сонно и неуютно, то и дело казалось, что темнеющий за спиной силуэт «Санта-Анны» вот-вот двинется с места. В джунглях просыпались птицы, разгоняя утреннюю тоску звонкими трелями. Постепенно зашевелился и лагерь, засопел и зазвенел бутылками. Отсыревший хворост горел неохотно, больше дымил, точно как старый Барто.
Глубоко за полночь сон всё же взял своё, я провалилась в грёзы, как в полынью: потонула во внезапных и малоприятных сновидениях. Ночь тянулась мучительно долго. На чашечку кофе по утру надеяться не приходилось, а я упрямо таращилась в темноту, вздрагивала от каждого шороха. В душе копошилась смесь неуместного мандража и волнительной радости, самоуверенно поспешной. Чем больше шло времени, тем правильнее, на мой сонный взгляд, становились слова, что я намеревалась сказать Джеймсу. Но близился рассвет, от Феникса не было ни слуху ни духу. Линии, что я выводила на песке, стали отрывистее и резче. Когда взошло солнце, прячась за облачной дымкой, и пираты большей частью приняли вертикальное положение, беспокойство достигло уровня нервной дрожи. Только я хотела намекнуть Барто об отсутствии капитана, фигура Уитлокка появилась со стороны леса. Я взволнованно потирала ладони, терпеливо дожидаясь, пока Джеймс подойдёт на достаточное расстояние, чтобы броситься к нему навстречу, не вызвав излишнего внимания. К счастью, никому не было до нас дела: пираты разминали сонный разум за разглядыванием карты, и, похоже, вкус победы уже чувствовался на языке.
Я сдержанной трусцой стартанула от костра, позабыв про сапоги и стеснение. Уитлокк приветственно махнул рукой — Барто за моей спиной. Я взмолилась, чтобы старпом не вмешивался, и тот отделался лаконичным: «Капитан, давай скорее!». Тем временем взгляд скользнул по рукам Джеймса, шаг сбился: на костяшках пальцев краснели свежие ссадины. Феникс выглядел уставшим и каким-то холодным. Сердце затрепетало, взволнованный порыв мысленного ветра выдул из головы тщательно отрепетированные фразы. К губам просилась слегка неуместная и отчасти нервная улыбка.
Приблизившись, Уитлокк заложил руки за спину. Его взгляд напугал своей отстранённостью. Я сделала глубокий вдох; мелькнула улыбка, я закусила губу и выдохнула:
— Джеймс, я…
— Прости меня, Диана. — Голос прозвучал спокойно, отчасти отрешённо. Я непонимающе моргнула и сцепила ладони. — Вчера я позволил себе слишком много.
— Но… — решительно сорвалось с губ.
— Я поставил тебя в неловкое положение. Последние дни были слишком напряжёнными. Мне не следовало говорить об этом. И… то, что произошло… это была случайность. Я понимаю, это лишь порыв, не более. Впредь я никогда не заговорю о подобном, даю слово. Это было ошибкой.
Джеймс говорил ровно, уверенно, но каждое его слово вонзалось в меня, точно кинжал. Бессонная ночь была пропитана намерением всё исправить, объясниться, признаться, в конце концов, дать нам шанс. Но теперь, глядя сквозь подступившие слезы в непроницаемое лицо Уитлокка, помимо раздирающей когтями нутро боли, я чувствовала, что моё решение так и останется только моим. Рука до хруста сжала похолодевшие пальцы.
— Да… потому что я не то, что ты искал.
