Джеймс впервые взглянул на меня. На мгновение в голубых подсвеченных далёким солнцем глазах мелькнуло удивление — или мне просто этого хотелось. Я сглотнула ком и заставила губы разойтись в дрожащей улыбке. Уитлокк благодарно кивнул и, замешкавшись на секунду, направился к остальным. Я тут же прижала ладони ко рту, не давая рыданиям пробиться наружу. Слёзы — тихие и предательски честные — катились по щекам вне контроля. Воздуха не хватало, я давилась плачем, как в спину прилетело требовательное: «Эй, мисси!». Я вздрогнула, принялась скоро размазывать слёзы и пытаться задавить истерику глубокими вдохами влажного воздуха. Поравнявшись со мной, Джек помедлил, дёрнул губой и лишь потом яростно зашипел:
— Надо поговорить насчёт вчерашнего, дорогая!
— Что?.. — недоуменно пролепетала я.
— А! Думала, я ничего не вспомню, да? — Карие глаза ликующе блеснули. — А вот и нет! Ну, и что значили твои слова? — Сердце пропустило несколько ударов. Бросило в жар, затем спина похолодела. Видя оторопь на моём лице, кэп закатил глаза. — Про Дейви Джонса! Думала, не вспомню? Что ты говорила?
— Ничего, — выдохнула я. — Просто к слову пришлось, как фразеологизм.
Пират фыркнул.
— Поверь, дорогуша, гораздо страшнее. — Я дёрнула бровью. Джек недоверчиво чесанул ус. — И только? — Я кивнула.
Удовлетворившись молчанием, капитан Воробей на всякий случай недоумённо качнул головой и поспешил вернуться к остальным авантюристам. Я поплелась следом — не из интереса, а просто по инерции, так же, как и прожила большую часть дня. Кивала, когда требовалось, шла, когда шагали другие, стояла, когда останавливался отряд, пила, когда предлагали воду, молчала, когда пираты обсуждали маршрут. Меня вытолкнуло за рамки происходящего. Разум заперся в клетке с поздними сожалениями и бесправными обидами, душа погрязла в стойкой отрешённости. Вместе с тем я не чувствовала ни жары, ни усталости — только возрастающий страх. Думать не хотелось, но приходилось, несмотря на желание быть раздавленной катком, чтобы сравнять боль телесную с душевной. Берег моря оказался слишком далеко, когда подобно выстрелу грохнуло осознание — это страх одиночества. Я закусила губу, и вместо слёз проступили капли крови, не опасные своей предательской искренностью.
— Эй, мисс, пожуёшь? — Бойль заботливо толкнул в плечо и протянул кусок набившей оскомину рыбы. Отряд сделал первый привал на перекус где-то глубоко в джунглях. Я отрицательно покачала головой. Матрос пожал плечами и бесцеремонно уселся рядом на камень. — Чего это с тобой?
Отстранённый взгляд сполз с корней дерева и переместился на переплётные пальцы.
— Ром.
— Вроде ж не пила столько, — хмыкнул Бойль.
— С непривычки.
Пират с удовольствием жевал паёк, аж за ушами потрескивало. Выплюнув кости, он поддел меня локтем, требуя взглянуть на него.
— Что, — загорелое лицо озарилось подобием сочувственного понимания, — с капитаном повздорили? — Я медленно опустила глаза, носком сапога поскрёбывая ветку. — Да ладно, наладится всё, не переживай. Сейчас отыщем камень, и этот, Воробей, под ногами мешаться перестанет, и всё у вас станет как прежде. Поверь мне, — весомо добавил моряк.
Я провела ладонями по глазам и с недоверием взглянула на Бойля.
— Ещё один знаток отношений, — скептично протянула я. — Обычно сокровища всё усложняют.
Матрос хлопнул по колену.
— Да что там сложного-то? Забрать и готово! Другое дело золото на галеоне… Его ж абы на чём не вывезешь…
— Золото проще поделить.
— А камень легче вывезти! — настаивал на своём Бойль. Я закатила глаза и мысли оставила при себе. Но пират никак не мог найти иное развлечение, поэтому продолжил меня пытать: — Интересно, дорогой он? — Лицо разбойника расплылось в мечтательной улыбке. — А что бы ты с ним сделала?
Даже тяжёлый вздох с моей стороны не умерил в собеседнике пыла, а тонкие намёки никогда не были его сильным качеством.
— Отдала бы капитану. — Бойль выдвинул нижнюю челюсть, требуя уточнить. — Уитлокку.
Пират многозначительно хохотнул и отвлёкся на застрявшую в зубах кость, а я в попытке избавиться от его назойливого сопереживания сбежала к провианту, якобы желая утолить голод. И всё же подобная беседа помогла понять важную вещь: моё безрадостное выражение лица привлекает излишнее внимание, которого так хотелось избежать. Пришлось нацепить маску участия и псевдозаинтересованным взглядом следить за действиями команды, при этом не замечая их.
