— Украсть украденное не считается воровством, — парировал капитан.
— Я его не крала.
— Ну да, — усмехнулся Джек, — взяла. На время.
— Именно, — кивнула я, закрепляя конец повязки, — чтобы глупостей не натворили. Никто из вас, — улыбнулась я, легко похлопав кэпа по раненому плечу. Тот шикнул, заскрипели зубы. — К тому же, насколько я вижу, никто до сих пор не заявил права на находку.
Джек издал снисходительный смешок.
— Надеюсь, подобное объяснение сочтут достаточно убедительным, когда старина Гектор решит потыкать тебя саблей. — Я непонимающе изогнула бровь. — Ты нас подставила, — вкрадчиво пояснил пират.
— Пфф, не драматизируй, — махнула я рукой. — Это всё не имеет никакого значения, поскольку с острова не выбраться. — Воробей неопределённо промолчал, только слегка качнул головой.
Закончив с перевязкой и игрой на нервах, мы продолжили путь, не имея пункта назначения. Просто шли, молча копаясь в мыслях, разглядывая однотипный лес и изредка ища взглядом шумливых обитателей джунглей.
— Так почему его нельзя трогать? — наконец за между прочим спросила я.
— Не знаю. — Джек Воробей махнул саблей, расчищая путь. — Просто нельзя.
— Просто? — переспросила я у пиратской спины.
Кэп не обратил на меня никакого внимания, самозабвенно карабкаясь на густо поросший мягкой травой крутой холм. Устало вздохнув, я полезла следом, что оказалось не так-то просто, а Джек даже и не думал вспоминать о своих чрезвычайно редких джентльменских замашках. Он что-то увлечённо рассматривал в подзорную трубу, что бессовестно стащил из каюты «Санта-Анны». Сапоги скользили по гладким стеблям, при каждом движении порез на ладони навязчиво тянул долгой болью. Наконец у самой вершины, сделав решительный рывок, я запнулась о пучок травы и ткнулась носом в спину Воробью — и только после этого он вспомнил о моем присутствии.
— Не выбраться, говоришь? — обернулась ко мне довольная физиономия плутоватого кота. В ромовых глазах плясали бесенята, высекая искры из-под подошв; торжествующе поблёскивали золотые зубы. Вместо объяснения Джек драматично долгим движением передал мне трубу и указал пальцем на просвет между деревьями.
Я покорно навела линзы, тут же выплюнула едва слышное: «Что?!», резко убрала трубу, моргнула и посмотрела вновь. На значительном удалении от берега волны почтительно покачивали корабль.
— Н-надо сказать остальным. — Мне понадобилась минута, чтобы приструнить взрывающиеся потоки радости и не наброситься на Джека с объятиями, испустив счастливый вопль.
— Они и так уже знают, поверь мне.
Я поверила. Далёкое побережье оказалось в приятной близости: две мили густых душных зарослей мы преодолели, как променад тенистой аллеи. Я перестала хромать, а Воробей — вымещать оставшееся зло на листьях фикуса. У кромки леса пират затормозил у ровной, как стрела, пальмы; внимательный взгляд застыл на силуэте парусника. Я засела в куст справа.
— Похоже, только наличие дамы в беде заставит его объявиться, — хохотнул Джек.
Теперь, когда до судна было не больше полумили, все и без того неубедительные сомнения рассеивались со скоростью пены, сметаемой с морских гребней во время шторма. Распахнутая клыкастая пасть над форштевнем сплёвывала волны. Корабль казался безжизненным, будто его выбросила к затерянным островам сжалившаяся стихия. Я беззастенчиво отобрала у кэпа подзорную трубу.
— «Голландец», — выдохнула я, — поверить не могу… Как он здесь оказался?
Воробей опять не торопился отвечать, и, закончив беглый осмотр, я вынужденно обернулась к нему с готовой колкостью на языке. Щёлкнул курок. Пират словно примёрз к земле — в его левую щёку упиралось дуло пистолета. Я выглянула из-за Джека, взгляд вскарабкался от мушкета к жёсткому лицу Гектора Барбоссы. За ним толпились остальные моряки — Воробей оказался прав — и глядели на меня как на самого последнего предателя.
— В пистолете нет пороха. Уже, — заметила я.
— Ты так уверенна? — проскрипел шкипер.
— И камень взяла я. — Я медленным движением продемонстрировала сокровище. — Он в полной сохранности и неприкосновенности.
Барбосса требовательно выставил ладонь. Несмотря на все отчаянные попытки сверкающих глаз Джека послать мне красноречивый запрет, я вернула камень. Равно как капитан Воробей был убеждён, что после избавления от козыря, его оставят куковать на Исла-Баллена, я была уверена, что мелкие распри нашего коллектива уступят перед сплочением, ведь появление на горизонте «Летучего Голландца» сулило не только спасение.
Капитан «Мести королевы Анны» придерживался схожего мнения. После недолгого осмотра корабля и молчаливого совещания Барбосса ловко развернулся и грозным голосом, не терпящим не то что неповиновения, но даже вопросов, произнёс:
— Значит, так, если кто-нибудь из вас расскажет, что камень у нас, или заикнётся о нём, или просто подумает — тому я лично выпущу кишки и примотаю ими к мачте. Ясно?
