— Прости, дорогая, я не ослышалась?.. — медленно и вкрадчиво выговорила она, глядя на меня сверху вниз.
— Ты его не получишь, — пожала я плечами. В черных глазах взвились языки пламени. Я буквально чувствовала пронизывающую каждую клеточку потустороннюю энергетику, но упрямо продолжала держать взгляд на покрытом непроницаемой вуалью лице гостьи. — Ведь это должно быть добровольно, не так ли? Только так ты можешь «получить» камень?
— Откуда?.. — одними губами спросила Дестини.
— Подумала, — нагло ухмыльнулась я. — Камень — штука непростая и могущественная. Прям как ты. Что же мешало тебе его самой заполучить? Зачем все сложности? Не потому ли, что камень, эта его половина, тебе неподвластен?
Ведьма молчала, чувствовался лишь пробирающий нутро взгляд.
— Кто тебе сказал? — Голос прозвучал гневно, раскатисто, точно гром.
Я гордо вздёрнула подбородок.
— Я тебя не боюсь.
Дестини вмиг оказалась рядом и словно бы выросла, так что теперь я выглядела хрупко и слабо, как мышь перед удавом.
— А стоило бы.
Секунды рассыпались в прах, отсчитывая напряжённое молчание.
— Нет, не думаю, — выдохнула я. На лице заиграла коварная, перенятая у Джека Воробья улыбка. — Ведь я нужна тебе.
— Не забывайся, — холодно проговорила ведьма, — и не забывай, от кого зависит жизнь красавца-Джека.
— Угрозы? — картинно удивилась я. — Как-то мелко для тебя, не находишь? — Дестини удивлённо приподняла брови. Пугливо закричали птицы вдалеке. Я заложила руки за спину и принялась неторопливо рассуждать вслух. — Я тут много о чём размышляла… Итак, ты знаешь то, чего не слышала, видишь будущее, куда бы мы ни отправились, тебе туда попасть не составляет труда, ты даже с лёгкостью заглядываешь в прошлое и, уверена, знаешь всё обо мне. Может, сейчас передо мной грёзы, насланная тобой иллюзия, но твоё желание найти камень вполне реально. Целостный камень. Камень, что неподвластен человеку. Сдался бы он простой гадалке или даже весьма талантливой ведьме? — Я задумчиво провела пальцем по подбородку. — Не думаю. Но ты ведь совсем не из этой касты. Правда, Калипсо?
Её глаза заволокла тьма — абсолютная, непроницаемая. Она точно насильно держала мой взгляд, заставляла тонуть, как в водовороте, в этой черноте, чувствовать, как покрывается холодом каждая клеточка организма. Плотно сжатые губы и широко раскрытые ноздри доказывали сильную борьбу с гневом, с той злостью, что обыкновенно испытывает человек по отношению к назойливому комару посреди ночи: хотел бы прихлопнуть, да что-то мешает.
Вдруг она засмеялась — слегка опустив голову, но не пряча глаза — негромким сухим смехом, звучавшим где-то глубоко в груди.
— Ох, эта отчаянная смелость! — восхищённо ахнула языческая богиня. — Тебе страшно, но что-то заставляет тебя показывать зубки… — Калипсо осеклась, с волнительным интересом вглядываясь в моё лицо. Я смотрела ровно, наполнив взгляд решительным спокойствием; сжатые до побеления пальцы за спиной ощутимо покалывали и холодели. — Что ж, — загадочно выдохнула гостья, слегка отклонившись назад, — надеюсь, ты об этом не пожалеешь.
Я непонятливо сдвинула брови и открыла рот, но Калипсо растворилась в тумане, подобно Чеширскому коту, оставляя после себя таинственную многозначительную улыбку. Зашелестел ветер в кронах, забрался под рубашку. По телу прошлась нервная дрожь. В душе мостились противоречивые чувства. С одной стороны, я была рада, что подобная, казалось бы, абсолютно безумная догадка подтвердилась — в могуществе Калипсо сомневаться не приходилось, а значит, она действительно могла спасти Джека. В то же время ощущалось разочарование и плохое предчувствие, будто этот разговор невидимым ключом открыл Ящик Пандоры, и каждый следующий шаг заранее стал гораздо опаснее.
В лагерь я вернулась, как и ушла, незамеченной. До рассвета оставалось не так уж много времени. Из меня словно бы высосали энергию, и, придя к костру, я погрязла в противном чувстве опустошённости.
Яркое солнце позднего утра просвечивало сквозь густую зелень. Ладони сонно потёрли глаза, затёкшая спина с трудом отлипла от ствола дерева, у которого я уснула. У тлеющего костра Барбосса с Воробьём о чём-то переговаривались вполголоса. Барто суетился около мистера Бэтча, Уитлокка и Бойля в лагере не было. Матросы лениво жевали фрукты. Обстановка была искусственной, совершенно неправильной — я не могла это объяснить, просто чувствовала. Добытая с таким трудом шкатулка стояла на прежнем месте, слегка притрушенная пеплом. Никому не было до неё дела, так, будто цель — не камень, а путь к нему. Чего они ждали? Знамения свыше? Гениальной идеи? Или уже не надеялись выбраться с острова? Искренне стараясь быть реалистом, я прекрасно понимала, что спасение с Исла-Баллена отнюдь не относится к разряду невыполнимого. Всегда есть выход. Пусть даже на поиск его из нашей ситуации уйдут не дни, а, вполне возможно, месяцы и годы, я не собиралась проводить остаток своих дней на этом острове. И не могла поверить, что в пиратских сердцах разливалось смирение и покорность судьбе.
— Удалось поспать? — тихо спросила я Уитлокка по возвращении.
