Уильям Тёрнер, слегка нахмурившись, коротко кивнул и приготовился отдать команду появившемуся точно из-под земли офицеру, как его прервал Джек с алчным оскалом и искрами в глазах:
— Только заглянем ещё в одно местечко.
Плавучая крепость, именуемая «Летучий Голландец», неслышно, как и подобает призраку, покидала прибрежные воды Исла-Баллена. Остров медленно таял в туманной дымке, растворялся в ней, будто не было никогда этого клочка земли, а лишь иллюзия и наваждение. На огромном корабле, похожем на древний лабиринт, не только я чувствовала себя неуютно и старалась подольше задержаться на свежем воздухе, опасаясь спускаться на тонущие в таинственном полумраке нижние палубы. Галеон был тихий и холодный. «Если у корабля и есть душа, его давно мертва», — подумала я. И всё же у «Летучего Голландца» имелось одно завидное преимущество — его несокрушимость. Прав ли Барто насчёт призрачного галеона или нет, на борту «Голландца» с ним не страшно было встретиться. Я всё недоумевала, почему нельзя было сразу отправиться в Треугольник именно на этом корабле и избежать множества неприятностей, но на мои вопросы никто отвечать не собирался.
Солнце погасло в закатных облаках, зажглись фонари. Сославшись на усталость и эмоциональную неготовность вспоминать о произошедшем, я улизнула от беседы с Элизабет и, пару раз заблудившись, наконец нашла капитанов. Они засели то ли в кладовой, то ли в каюте на жилой палубе, и с исключительной терпеливостью и тактом, присущим самым занудным и щепетильным правозащитникам, принялись выяснять, кому достанется камень. Невзрачный мешочек, смастерённый мной из обрывка банданы и куска тесьмы, скромно лежал в центре небольшого стола. Весь этот спектакль разыгрывался, как мне казалось, от нечего делать, и каждый так и ждал момента, когда пьеса наскучит и можно будет заколоть «коллег по цеху». Я сидела в углу, с усталым вниманием слушая бесконечные аргументы, в другом Барто, периодически щурясь, с наслаждением дымил трубкой. Процесс «цивилизованного дележа» давно превратился в очередную словесную баталию между Гектором Барбоссой и Джеком Воробьём. Тот же, на кого я делала ставки, отгородился мудрым и терпеливым молчанием, поэтому пришлось взять всё в свои руки и слегка оживить обстановку.
— Боже! — Я со вздохом провела ладонью по лицу. — Вы просто сборище эгоистов! — В меня буквально воткнулись четыре пары ошарашенных глаз. — Не смотрите так. Каждый из вас радеет лишь за собственную шкуру, — я обвела выразительным взглядом бывшего и нынешнего капитанов «Чёрной Жемчужины», — а эгоисты плохо кончают. Кроме спасения собственной же жизни, вам нечего предложить, так? И вы смеете судить о том, кто более достоин? Уж явно не один из вас.
— Вот как? — натурально изумился Барбосса, откидываясь на спинку стула. — А кто же тогда? — развёл он руками. — Ты?
Я отрицательно покачала головой и взглядом указала на Уитлокка.
— Он?! — в один голос выпалили пираты, а Воробей тут же добавил с насмешкой: — И чем он лучше наших грешных душ?
На лице Барто отразилась красноречивая гримаса: «Плохо дело».
— Да он!.. — В запале начала я, но Уитлокк перебил:
— Диана, прошу, не надо…
— Нет! — рявкнула я, выступая вперёд. — Пусть знают! Джеймс единственный, кто не желает ни спастись, ни обогатиться и действует ради безопасности Тортуги, в интересах пиратов, а не в своих собственных! Вот, почему он достоин этого чёртового камня!
Барбосса подавился сухими смешками и заметил:
— Твоему тону не хватает немного иронии.
— О нет, — взмахнул руками Джек Воробей, — много, много иронии. — Я перевела недоумённый взгляд на Феникса и обратно. После нескольких секунд молчания кэп пожал плечами. — Что же это, если не чистой воды вендетта? — Я распахнула глаза, невольно челюсть уехала вниз. Вспыхнуло жуткое желание подойти и проверить, не горячка ли у капитана Воробья. Его слова, точнее, тот бред, что он предположил, как назойливая муха, вертелся вокруг моего разума, но вне рамок понимания. Вглядевшись в мои глаза, Джек обронил якобы сожалеющее: — Оу… так ты не знаешь… Брось, никто ведь не верит во всю эту ересь с угрозой разгромить Тортугу. Всё до банальности просто и эгоистично, как весь наш мир.
У меня на лице отражались все оттенки человеческого непонимания. На грани мысленной паники я медленно обернулась к Уитлокку, чтобы увидеть такой же отпечаток недоумения и гнев в глазах. Но тот лишь поджал губы, а помрачневший взгляд растворился в пламени свечи.
— Джеймс! Скажи же хоть что-нибудь! — Я шумно вдохнула. Все молчали.
Не выдержав напряжения, чувствуя себя полнейшей дурой, я схватилась за голову и вылетела из каюты. Внутри поднималось что-то тёмное.
— Диана! — Громко хлопнула дверь.
Я резко обернулась.
— Объясни! Сейчас же.
Кругом царил густой полумрак, в паре ярдов на пиллерсе лениво покачивался фонарь. Уитлокк обречённо вздохнул. Бросив беглый взгляд за спину, он прошёл дальше к свету, словно не хотел, чтобы нас кто-то услышал.
