— Всё не так. Я понимаю, как это выглядело и что ты подумал, но правда в том, что я была ранена, меня подобрали в море, и я только вчера попала на Тортугу. — Даже для меня это прозвучало не очень убедительно. — Я искала вас, его, — взгляд скользнул на кэпа, — встретила первым, и ночью мы направлялись к «Жемчужине», чтобы… — Я осеклась, не зная, как продолжить.
— Верно, всё не так, — сухо согласился Уитлокк и запустил руку в карман. — Но это, — он достал клочок бумаги, — вложенное в закупоренную бутылку и привязанное к пустому бочонку многое проясняет.
Я сглотнула и с опаской взяла сложенный пополам листок. Джеймс не проявлял эмоций, а Джек тут же в нетерпении замер за моим плечом. Дыхание перехватило, стоило развернуть бумажку и узнать собственный почерк:
«Астору Деруа. Искомый камень у меня. Вы получите его в день новой луны у архипелага Искателей, где мы обсудим предложенный вами обмен».
— Если всё не так, — заговорил Уитлокк, — тогда отдай его и покончим с этим.
Я держала голову опущенной, боясь поднять взгляд, тупо уставившись на выведенные строчки, словно на заклинания на древнем, полузабытом тайном языке, что понимался не разумом, но подсознанием.
— Так, — вклинился до того помалкивавший кэп, — чувство вины, приятель, конечно, великолепный рычаг, но поступать так с дамой сердца?.. Да и с чего ты взял, что стекляшка именно в распоряжении её теряющихся от волнения ручек?
— Ну, конечно, — разочарованно отозвался Феникс, — отдай камень. Живо.
— И не подумаю! — запротестовал кэп.
Не колеблясь и долю секунды, Уитлокк указал дулом пистолета в лоб Джеку и взвёл курок. Я вскинула голову, роняя листок к ногам.
— Ты забыл, — процедил Феникс, — твоя жизнь принадлежит мне, я купил её за тысячу золотых здесь, на Тортуге.
— О! Ты этого не сделаешь! — с наигранной беспечностью отмахнулся Воробей.
— Уверен?
— Вот. — Я протянула раскрытую ладонь, на которой лежал завёрнутый в ткань Эфир Власти.
— Что ты делаешь? — возмутился Джек, пытавшийся уберечь меня от этой самой «глупости».
Уитлокк, забирая камень, убедился, что это именно он, и бросил на меня косой взгляд.
— Но я пойду с тобой, — твёрдо заявила я.
Феникс сунул сокровище во внутренний карман кителя.
— Нет, — сухо ответил он, — тебе больше нет места на борту «Призрачного Странника».
Эта фраза хлестнула больнее пощёчины. Джек буравил меня настойчивым взглядом, мол, ну что, доигралась? Звякнула кобура, и Уитлокк направился прочь, к ялику. Ветер принёс обрывок его приказа: «Пойдём к острову Полумесяца». Кэп тем временем захотел продолжить язвить на тему моей бессовестной недальновидности и способности всё портить, но в порт спустились солдаты, и публика живо рассеялась. Пока мы искали новое пристанище, я раз за разом прокручивала в голове момент, когда «Лисица» преодолевала первые мили между моим островом и Тортугой…
Голова шла кругом — в прямом и переносном смысле — то ли от радости, то ли вестибулярный аппарат расслабился в Тайнике. Мыслей было слишком много. Присев на ящик у борта, спиной к Джонсу, я отвернула рукав рубахи и через манжету вытащила Эфир из кармана. Обычный. Как и в тот момент, когда я последний раз глядела на него. Сердце отозвалось странной смесью разочарования и облегчения.
— Что, — от неожиданности я вздрогнула, резко закрывая ладонь, — понесёшь его Воробью? — Я уставилась на Джонса непонимающим взглядом. — Не замечать чего-то и молчать об этом — разные вещи, — с наставлением заметил он.
Конечно, было откровенной глупостью надеяться, что капитан не сложит два и два. В попытке отвлечь его от раздумий о Джеке Воробье я спросила с почтительной заинтересованностью:
— Вы разбираетесь, так и должно быть? Он просто…
Джонс многозначительно приподнял брови, обозначая мою некомпетентность в этом вопросе.
— Сила возвращается в камень после того, как очередной владелец прекращает своё существование в этом мире, и…
— Замирает в ожидании следующего… счастливого обладателя, — понимающе кивнула я. — Значит, всё ещё просто стекляшка…
— Боже, мой мозг скоро взорвётся! — Я в отчаянии схватилась за голову. — Не могу понять… что-то… Чёрт, мысли, как калейдоскоп: только узор сходится, как снова распадается… Ты меня вообще слушаешь? — Вдогонку возмущению поспешил укоризненный взгляд.
Воробей не слушал. Куда важнее ему было скрупулёзно рассматривать через окно собственный портрет на стене здания напротив. Даже кружка рома неприкаянная осталась в центре стола, прямо как мы — единственные посетители одной из многочисленных таверн.
— Ты невыносим… — беззлобно пробубнила я.
Пират дёрнул пальцем, не отводя взгляда.
— То есть теперь ты снизошла до того, чтобы попросить совета? Но теперь, прости, у меня другие планы.
