Перепрыгнув через обломок планшира, я блокировала удар — француз едва не пригвоздил штыком одного из пиратов. В меня впился озлобленный взгляд, штык надавил сильнее. Я стиснула зубы, ухватилась второй рукой и откинула ружье. Француз отступил, умело, как жонглёр, развернул ружье так, что сшиб меня на палубу. Но порадоваться не успел — словил пулю. Я так и не успела подняться, только отпрыгнуть на четвереньках от выстрела. Надо мной навис тяжеловес с топором в руке. И отбилась я первым, что попалось — сковородой. И больше её не выпускала.
Отпор французам дали славный. В короткий миг, когда противник отступил, и я жадно глотала воздух, взгляд впервые поймал «Призрачный Странник», при этом ошарашенно отъехала книзу челюсть. К «Жемчужине» с фланга направлялся другой, незнакомый фрегат, а французский корабль переключился на «Странника». На его борту кипела жаркая битва, и её королём, бесспорно, был Феникс. В подобной суматохе мне вряд ли удалось бы его отыскать, если бы не огонь. Над полуютом болтался объятый пламенем крюйс-марсель, рядом в попытке то ли потушить, то ли обрубить тросы суетились матросы. Защитой от абордажных сабель им был капитан: Уитлокк не пропускал ни единого врага дальше пары ярдов от трапа — двое ли их было или больше. На длинных полах капитанского кителя расползалось пламя, и при каждом молниеносном выпаде огненный язык взметался кверху. На полуют взлетели двое. Нырнув под саблю, Феникс оттолкнул первого, блокировал штык второго, в развороте через спину сорвал с себя горящий китель, не глядя и при этом совершенно точно метнул его в лицо первому. Тот в панике отступил. Свободной рукой Уитлокк буквально вырвал ружье у француза и, не дав опомниться, отправил в нокаут. Со спины попытался прыгнуть другой — и тут же напоролся на предупредительно выставленную шпагу. Тем временем моряки управились с парусом.
На всю эту сцену, что длилась менее минуты, я таращилась бесконечно удивлёнными глазами, подобно ребёнку, впервые попавшему на программу «Цирка дю солей». Что-то восхищённое просилось на язык, тело неосознанно подалось вперёд — и тут нечто мелькнуло среди обломков. Лёгкое оцепенение тут же лопнуло, как пузырь. Капитан Джек Воробей вприпрыжку нёсся к носу «Жемчужины», не обращая внимания ни на членов команды, ни на уцелевших противников. Вражеский фрегат с потускневшей синей краской на бортах приближался наперерез, чтобы, повернув, зайти с правого борта и финальным залпом добить корабль о чёрных парусах. И, учитывая, что носовых орудий на «Чёрной Жемчужине» не было, манёвр её капитана выглядел более чем странно.
— Что за?.. — Джек пулей взлетел по бушприту на нижнюю рею, с ловкостью мартышки перебрался на его край и с удивительной точностью, будто до того провёл с полтора десятка сложных математических расчётов, прыгнул — и угодил на кормовой руслень корабля, проходящего в опасной близости. И затем, как паук, принялся карабкаться к кормовому балкону.
Взгляд метнулся к «Страннику». Бой на его борту кипел выстрелами и звоном клинков, но пираты задали врагу трёпку: я при своих умениях вряд ли оказалась бы ценным помощником, и Уитлокк уж явно справится без меня. А вот Воробей, определённо, что-то задумал.
«Дело-то плёвое!» — решила самоуверенная часть меня, пока я во весь опор мчалась к противоположному борту. Мозг работал на опережение, и вот я уже, вцепившись в невесть где пойманный трос, сиганула с фальшборта. «И правда!» — обрадовалась я — но только на одно мгновение, а в следующее сильный удар о перила балкона выбил весь воздух из лёгких. Канат выскользнул. Вырвался испуганный возглас. Рука чудом ухватилась за перекладину. Сапоги никак не могли отыскать опору, а в воду во время морского сражения никак не хотелось. Наконец нога нащупала крошечный выступ, через боль удалось подтянуться, перехватить рукой повыше и затем перевалиться на палубу. Сквозь стон прорвался сиплый нервный смешок. «Некогда разлёживаться!» На трясущихся ногах, оголяя саблю, я ввалилась в каюту. Только и успела, что вскрикнуть и вжать голову: Джек среагировал моментально, и выстрелом выбило перекрестие между дверных стёкол.
— Какого чёрта? — взвизгнула я.
Воробей возмущённо потряс пистолетом.
— Именно! Что ты тут забыла?
Я выдохнула.
— За выпивку поблагодарить хотела! Тебе тот же вопрос. — И следом взгляд наткнулся на вырезанный по дереву герб на шкатулке на столе. — Испанский… — Я подняла глаза на кэпа. — Анжелика? — Он неопределённо качнул головой и продолжил прерванное занятие — потрошить сундучок с кружевным бельём. На первый взгляд, идея выглядела безумно. А ещё эгоистично и вместе с тем вполне резонно: если, конечно, я правильно поняла намерения Джека, и он в разгар боя пробрался в каюту Анжелики Тич не за тем, чтобы раздобыть пару кружевных платочков. — Кукла? Ты её ищешь? — Вместо ответа над пиратской спиной взмыл ворох бумаг. Я попыталась взять себя в руки, бегло оглядела каюту и выдвинула ящик стола — он был ближе всего.
— Уже смотрел, — бросил кэп.
— А где?..
