Я гоняла его по каюте, как юркую птицу по клетке, с одним намерением — загнать в угол. Кэп наворачивал круги вокруг стола, едва успевая уклоняться от клинка и пытаясь воззвать к моему состраданию, благоразумию и ещё многим прекрасным чертам характера, которых, как оказалось, у меня бесконечное множество. А кроме того, умудрялся периодически придерживать шкаф.
Я запрыгнула на сундук. Джек примирительно выставил руки.
— Диана, нет. Потом же жалеть будешь, я тебя знаю!
— Ах ты! — Я замахнулась, но руку опустить так и не смогла: лезвие застряло меж досок над головой.
Воробей обрадованно хихикнул и, отпрыгивая от моего пинка, припал к шкафу у дверей. Я остервенело дёргала эфес, проклинала, горячилась. Джек читал успокаивающие нотации. Гневный огонь утихал, но желание взбучки не угасло. Всем весом я налегла на рукоять. Дёрнула раз, другой. Клинок скрипнул, пошёл вниз, выламывая доску. И с лёгким стуком к ногам упала деревянная кукла с красной банданой и нарисованными углём усами и бородкой.
Левая рука боязливо коснулась, отступила и бережно подобрала куклу.
— Джек… — Я подняла на него глаза, но больше не успела вымолвить ни слова. Ни слова подумать. Всё, что осталось от меня, блаженство на грани беспомощного сумасшествия. Блаженство, от которого, подрагивая, закрылись глаза, и тело охватил пламень — страстной нежности, какого-то совершенно невероятного, невозможного восторга, заставляющего сердце колотиться с гулким отзвуком. И мир растворился от прикосновения любимых губ, от поцелуя, что казался несбыточной мечтой. Я сдалась ему. И даже если бы в следующую секунду нас изрешетили ружейные выстрелы, мне нужен был каждый миг промедления. Каждый миг Джека Воробья.
Постепенно сознание прояснялось. Опьяневший взгляд скользил туда-сюда, такой же отрешённый, как и недоулыбка, боящаяся спугнуть сладкое послевкусие. Рвано вдохнув, я приложила левую руку к губам, будто стараясь удержать исчезнувший поцелуй. Пальцы скользнули по влажной коже, задержались…
Я резко выставила ладонь перед собой. Глянула под ноги. И снова на руку. Ничего! Воробей стащил чёртову куклу! И тут же, протрезвев, взгляд вперился в зияющую дыру, что осталась от шкафа, дверей и части переборки. Я прорычала что-то неразборчивое и куда больше радостное, чем гневное, потому что реальность, в которой капитан Джек Воробей околдовывает девушку и использует этот момент в личных коварных целях, — как пить дать настоящая. С трудом управляя разомлевшим телом, я вывалилась из каюты, покрутила головой, и, взлетев по трапу на полуют, столкнулась с Джеком. Вернее, с пистолетом в его руке.
— Уходи, — с какой-то полуживой интонацией проговорил кэп.
Я смело заглянула в наставленное на меня дуло и усмехнулась.
— И не подумаю!
— Прошу, уйди, — с посылом повторил Джекки. За шоколадно-карей радужкой глаз проглядывали золотистые всполохи гневного пламени.
— Ну нет, — закачала я головой, — ты не выстрелишь.
— Уверена? — прозвучало со стороны. Мой взгляд мгновенно наполнился ненавистью. Анжелика неспешно направилась к нам от противоположного борта. Густую смольную шевелюру развевал ветер, поблёскивал хрусталь серёг. Тич издевательски улыбнулась и играючи, как безделушку, показала куклу в руке. — Вот, значит, ты какая? — По мне прошёлся придирчивый оценивающий взгляд тёмных глаз, после которого захотелось отряхнуться. Анжелика подошла к Воробью вплотную и, не отводя взгляда, словно в танце поведя рукой, сняла с него треуголку. — Всё ещё влюблённая, очарованная. Всё ещё веришь ему и ошибочно полагаешь, что единственная и неповторимая, кому может поверить Джек. — Она сочувственно улыбнулась и надела шляпу на себя. — А всё, что не сходится с твоей верой, за правду не считаешь. Я угадала?
Я с болью взглянула на Джека, лишившегося главной ценности — свободы, и с довольством всковырнула тлеющие огни гнева, представляя, с какой радостью сотру с лица испанки эту всезнающую снисходительную ухмылку и какую взбучку потому устрою Воробью, за то, что он умудрился допустить этот весьма неподходящий моему настроению момент.
— Кхм, ну нет. Прости, — обратилась я к Джеку, хоть и глядела на Тич, — к нему у меня очень много вопросов, поверь, но сначала — ты! — Я рывком отобрала у кэпа пистолет и шибанула им его по голове: ненавидя себя, но понимая, что это лучший выход.
