И этот день, этот случай определил для Миррано многое. Вернувшись в больницу, он нашел Игн. Тот молча зашивал рваную рану на руке пациента. Встав за его спиной, впечатленный итальянец, четко произнес такую фразу. — Я думаю, что нет ничего более противоестественного, чем смерть молодой женщины от аборта. Но родить ребенка в тех условиях, в которых она жила — было бы более чем противоестественно! Все! Решено!
Игн перестал шить, иначе он причинил бы человеку боль, так озадачили его слова коллеги.
— Что решено? — удивленно спросил.
— Потом. Потом узнаешь. — Миррано не мог делиться мыслями при пациенте.
Вечером у него состоялся разговор с Хелен. Но…он не советовался, он даже не делился своими мыслями. Он просто поставил её в известность, что начинает торговлю противозачаточными средствами. То есть, презервативами и наживаться на этом не собирается. Они будут продаваться как можно дешевле и это он считает своим долгом — долгом врача!
— Ты сегодня трезвый? — сразу спросила Хелен.
— Настолько трезвый, как никогда! — обтекаемо ответил муж.
— Мне потом несколько лет передачи носить в тюрьму? — очень серьезно отнеслась она к этому.
— Тогда помогай! Вместе проще! Надо действовать очень, очень осторожно!
— Да, ты в своем уме? Сколько веревочке не виться! Ты врач — самый законопослушный гражданин в стране, ну…после полицейского может, после юриста… — и он её прервал.
— Хелен. Мне сейчас не до политики.
— Представь, что мне даже не до сна, после твоих заявлений! Ты подумал, если это откроется! Мне больше в клинике не работать! А мой отец! Он еле отошел восемь лет назад от моего замужества, но от такого уже не отойдет никогда!
Миррано резво подскочил к ней и схватил её за плечи. — А твой папа еще не узнал, что Гельмут нас стал профессиональным шулером в игре в карты и что каждая дыра в нашей квартире забита деньгами! Ты бы лучше больше беспокоилась о будущем нашего ребенка, а не о том, какая реакция будет у твоего папы!
— Так в семье же хоть деньги завелись! Может за них мне и придется выкупать тебя из тюрьмы?
Миррано слегка стал её дергать за руки! — Ну что ты за чушь опять несешь? Я сам очень, очень сильно люблю деньги, но не все же в жизни они определяют!
— Все! — только отчеканила она.
Миррано понял, что в вопросах денег они с женой никогда не смогут найти понимания и эта очень щепетильно болезненная тема в их семье, так же, как и Гельмут! Обреченно опустив руки и засунув их в карманы, он стал как столб перед женой, но с потупленным в пол взглядом.
Немного помолчав, проговорил. — Я еще колебался. Но сегодня видел яркое зрелище. Молодая женщина неудачно сделала себе аборт. И её можно обвинить в невежестве, в грехе. Да…можно — и голос его стал повышаться. — И женщина замужняя, не распутная девка. Но… Но — это молодая семья. Живут — чуть лучше собак в будках! Да у зажиточных семей — лошади и собаки, коты — живут в лучших условиях! Как, как в те условия можно принести ребенка!? А после еще и еще — ребенка. А понятно же сразу — из пятерых детей, там выживет только один! Да, она не самоубийца, но я скажу тебе кощунственные слова — и хорошо, что она отправилась на тот свет! Как бы она жила на этом!
Хелен была не каменная. Она была вздорная, импульсивная, но добрая женщина. Она глубоко вздохнула, подошла к нему вплотную и погладила по плечу. — Делай как считаешь нужным. Только надо осторожно. Только осторожно, я тебя умоляю!
Попугай, самым странным образом все это время молчавший, как всегда, восседая на плече хозяина, в довершение вставил реплику «Горе! Какое го-ре-ре…»
— Не каркай, Чарли! — возразил Миррано.
Вскоре все закружилось, понеслось, как в водовороте.
К этому делу с большим энтузиазмом, подключился Игн. И самым трудным делом, как оказалось, было доставать «противозачаточные» штучки, а не сбывать. Поставщики часто подводили, требовали деньги наперед. Миррано выкручивался самым бессовестным образом — вскрывая тайники Гельмута в квартире.
Мужчинам приходилось объяснять принцип действия этого средства и его полезность. Кто-то брал из интереса, кто-то быстро принимал его ценность, кто-то невежественно смеялся, кто-то пугался. Но …как бы там ни было, торговля пошла бойко. Миррано стал все чаще носить туда-сюда простую коробку из-под обуви, и даже некоторые соседи заинтересовались, зачем он так часто покупает обувь? Он весело отвечал, что мальчикам, жене и себе, а еще в подарок тестю и своим родственникам в Италии. Коробка ездила то в больницу, то домой. Хорошо, что приличные люди не посещают районов с разгульными притонами, иначе удивились бы частому пребыванию там итальянца, и это вызвало бы шквал сплетен.
Хелен стала жаловаться, что осталась в управлении своей огромной квартиры практически одна, с попугаем Чарли. Миррано возвращался всегда поздно и сразу заваливался спать, сильно уставший.
Денег в семье прибавилось, но не настолько, чтобы это удовлетворило Хелен. Проделки Гельмута, его постоянные «загулы» стали целиком её головной болью.
