— Я же врач. Я должен быть прогрессивен и на себе испробовать в первую очередь все новшества науки. — Полицейский повторил вопрос еще более настойчиво.
Миррано ответил не хотя. — У одного человека. Я его имя не спрашивал.
— Вы запомнили его внешность?
— Самая обычная. Я некоторое время помнил, но потом все стерлось из памяти.
— Где вы приобрели эти средства?
— На улице. Ко мне подошли прямо на улице.
— Господин Миррано, вы утверждаете, что у нас в Будапеште такие средства предлагаются прямо на улице?
— Ну, не совсем прямо на улице. Видите ли, я женатый человек. — и он покосился на близкую к истеричному состоянию супругу. — Мы не могли бы это обсуждать без участия моей супруги.
Полицейский посмотрел на Хелен, но запротестовал.
— Нет, господин Миррано, эти средства нашли в вашей общей квартире и может нам еще понадобятся показания вашей супруги.
— Моя супруга ничего не знала и это для неё удар, …и я не хотел бы добивать её подробностями. Разрешите ей удалиться. Вы можете себе представить, какой еще мне предстоит разговор с ней?!! — настаивал он.
Когда Хелен выходила из комнаты с возмущенным видом, Миррано упаковал все назад в коробку и закрыл её крышкой. В комнату неожиданно прошмыгнул Михаэль, яко бы из любопытства, а Миррано резко поднялся и возбужденно стал ходить по комнате. Полицейские потребовали удаления ребенка. Но Михаэль уходил с большим нежеланием, приковывая к себе внимание. Гельмут также из любопытства вынырнул на минуту из-за двери и исчез.
Дальше ситуация была такова, что хозяин квартиры сознался в посещении им любовниц и приобретении этой коробки прямо на улице, возле дома одной из них. На что ему было предложено проехать в полицейский участок для выяснения дальнейших обстоятельств и за хранение этих запрещенных средств, так как их хранить, было так же греховно, как и распространять. Нарушалось сразу несколько статей закона и прежде всего творилось святотатство перед церковными канонами. И еще у него потребовали назвать имя женщины, которую он посещал или несколько таких имен! Миррано стал хаотично вспоминать всех своих прежних знакомых, но не мог вспомнить ни одной. Это его удручило.
Но приехав в полицейский участок и представив содержимое коробки главе полицейского участка, было обнаружено, что она набита только разнообразными лентами для шитья. Коробки подменил Гельмут в тот момент, когда, пользуясь своим сходством с братом, показался у двери. Михаэль и нырнул тогда в комнату, наушканный им, чтобы отвлечь на себя внимание. Затем, воспользовавшись отсутствием полицейских, он вычистил все свои тайники с деньгами и исчез из квартиры.
Эта ситуация закончилась благополучно, но Хелен запретила Миррано дальше связываться с этим бизнесом категорично!
На что Миррано ей только ответил — «Первый блин комом»
Но через две недели на скамье подсудимых оказался Игн. Полицейские оказались хитрее. Они приобрели несколько этих штучек под видом покупателей и доктор попался с поличным. Суд был закрытым. Самыми важными обвинителями на нем выступали архиепископы католических костелов.
Разгорелись мощные дебаты. Пресса на заседание суда допущена не была и Игн понимал, что он виновен будет в любом случае. Вопрос стоял только в том, насколько серьезным будет наказание судьи.
Рассмотрение дела долго не длилось. Вину не требовалось доказывать, Игн был взят с поличным.
— Господин, Игн Йошек — в итоге произнес заключительную речь судья. — Вы признаетесь виновным в незаконном сбыте запрещенных средств против беременности. Закон предоставляет вам последнее слово, хотя у вас и нету оправдательных мотивов.
Игн еще с места выкрикнул в сердцах:
— У меня есть оправдательные мотивы!
Судья с сожалением покачал головой, так как только от суда присяжных зависело смягчиться ли приговор и не стоило их злить.
— Ну, что ж, мы выслушаем вас.
Игн прошел за кафедру и повторил:
— У меня есть оправдательные мотивы. — и в зале возникла пауза.
Судья еще раз произнес:
— Какие?
— Я врач — твердо произнес Игн.
— Мы это все знаем — ответил судья. Но Игн повернув голову обвел взглядом пятерых присутствующих в зале архиепископов, сидящих у окна.
— Я врач — как бы уточняя всем присутствующим еще раз повторил он. Те пятеро закачали головами. А судья осадил.
— Вы вышли за кафедру все время повторяться?
Но Игн сердито стрельнул взглядом в сторону судьи и нашел глазами свою жену, он чувствовал в данный момент вину только перед ней, так как сразу после свадьбы вынужден будет на длительное время её оставить.
— Нет, ваше святейшество и присутствующие здесь представители церкви, я повторяю для того, чтобы вы поняли, все — таки. Я врач. Я стремлюсь хорошо делать свою работу. Так как каждый день в моих руках жизнь человека! В моей работе я руководствуюсь только лишь одним уместным законом — сделать все от меня зависящее, чтобы сохранить, продлить и сделать жизнь человека без боли, избавить его от каждодневных мучений!
Тут с места встал самый пожилой из всех пятерых священников.
