Но перед тем, как разойтись с Войцеховским в разные стороны, он вынужден был оповестить его о неприятном факте. Приехала графиня фон Газейштард, одна, только с личной служанкой, вслед за своим супругом и ожидает его в гостинице, где он остановился.
Войцеховский даже застыл от неожиданности.
— Вот не кстати! — с раздражением произнес. — Мне не было времени запутывать её детектива, я не подумал об этом!
Несколько минут он задумчиво вглядывался в безбрежную синеву спокойной Невы, словно вышел просто на прогулку по набережной. Но Хаск знал, сейчас последуют четкие указания и не обманулся.
— Ну, понятно, теперь, что, все осложняется. Мистер Хаск, снимите мне дом на окраине Санкт-Петербурга, за любую цену, дней на шесть, не больше.
— Вы вернетесь в гостиницу?
— Сегодня, да, чтобы рассчитаться и… — хотел что-то добавить он, но, бегло бросив взгляд на своего детектива, резко передумал. Он скорым шагом направился в сторону Адмиралтейской площади и Хаск понял — в гостиницу, но не услышал, как Войцеховский в сердцах произнес сквозь зубы:
— Сама ускорила объяснения.
Войдя в гостиницу, он шел по длинному, роскошному вестибюлю и только поднявшись на второй этаж, замедлил шаг. Этот разговор состояться должен был давно и только из-за болезни графини его решение было отменено. Но последние неожиданные события, все разрешали по-своему. И он винил себя в том, что до сих пор колебался начать этот разговор. И чем больше сокращалось расстояние до двери его апартаментов, в которые приехала графиня фон Газейштарт, тем труднее давался каждый сантиметр длинного коридора.
Супруги не было в передней комнате, и он решил, что она ушла в город на прогулку. Скинув пиджак и расстегнув ворот рубахи, он с облегченьем, хотя бы на некоторое время, вздохнул и стал собирать вещи, чтобы, поскорее разрешив все — съехать. Графиня никогда долго не гуляла одна и скоро должна была вернуться.
Комната имела огромные, вытянутые окна, из которых струился солнечный свет и мрачное настроение рассеивалось, уступая место дневной озабоченности. На столе валялся ридикюль графини и её перчатки с шляпкой. — «Как она не вовремя» — быстро пронеслась мысль и его привлек шум за окном. Лето было в самом разгаре и для Санкт-Петербурга стояли дождливые, но теплые дни. Ему нравился этот город с его набережными, величественными памятниками и мостами, неспешной жизнью и не требовательностью к светскому этикету, которого так всегда старалась придерживаться графиня фон Газейштарт.
На мостовой, у парадного подъезда скопилось сразу несколько экипажей и не могли разъехаться. Извозчики стали покрикивать на лошадей, приковывая внимание прохожих. Он облокотился рукой на раму, и стал вспоминать все слова, сказанные утром Ани, чтобы лучше их осмыслить. Но как ни старался, смысла в них найти не мог. «Что в голове у этой женщины стало происходить? Почему ей так дороги совершенно чужие люди? Дороги настолько, что она готова на самопожертвование? Измождена и напугана и наскребает по всем «сусекам» остатки сил, ради чего?» Он не спрашивал себя, ради чего он примчался в северную столицу и готов, наконец то разорвать отношения с графиней фон Газейштарт, бросить все свои планы, жертвовать финансами, силами. Ее проблемы, несчастья он принимал как свои, поняв для себя только одно — без неё ему в этой жизни нету смысла.
Вдруг дверь из дальней комнаты распахнулась. Спешно вышла графиня и направилась к нему. Она, оказывается все это время была рядом, в комнате. Он услышал её приближение и равнодушно обернулся.
— Артур — вопросительно обратилась она и её движения были порывистые, она нервничала, перебирая сложенные вещи в саквояж. — Что это? Объясни мне, ты, ничего не сообщив, отъезжаешь в Санкт-Петербург, хотя совсем недавно приехал из него? Ты взял так мало вещей? Что все это значит? Что-то случилось?
Он ловил себя на ощущениях раздражения. Но это было новое чувство, появлявшееся у него в присутствии супруги. Ему с ней, всегда было комфортно и просто, как с красивым, ненавязчивым интерьером любой комнаты, а сейчас её присутствие насиловало его психику. Он угрюмо смотрел на неё, заложив руку за руку и ему хотелось только одного, чтобы её здесь, сейчас не было.
Она вопросительно смотрела на него и в её взгляде был испуг, женская интуиция подсказывала о какой-то трагедии. И она улавливала его злость и недовольство, что было так же для неё новым. Как бы там они не жили все эти годы, но графиня уверена была в одном, её супруг её уважает и почитает.
— Ты чего молчишь, Артур? — совершенно изменив тон, снова спросила она.
И он, словно очнувшись, медленно прошел к столу и сел. Его что-то угнетало и с самого утра он выглядел уже уставшим.
Сменив гнев на милость, она решила приласкаться и сзади, всем своим телом легла на его спину, прижавшись грудью и прильнув щекой к его голове. Он не стал отстраняться, но ему этого в данный момент не хотелось, как раздражает всегда любого человека действо, совершенно не вписывавшееся в данное настроение и поток мыслей.
