И силой, он оторвал её руки от себя и отстранившись, стал закрывать чемодан. Она же прильнула к стене. Ей стало трудно дышать и за спиной он уже услышал громкие рыдания. Таких слабостей она себе еще не позволяла. В удивлении он обернулся и на мгновение показалось, что она на грани лишения сознания. Он было бросился к ней на помощь, но резко остановился, она сама снова бросилась к нему на грудь.
— Артур. Ты смысл моей жизни, но как, как мне оторвать себя от тебя?
Он обреченно стал гладить её по волосам, достал носовой платок и вложил его ей в руку.
— Лиза. Просто надо перетерпеть. Еще что-то играло бы значение, но уже не сейчас. Я по-другому не могу. Моему любимому человеку очень плохо, еще хуже, чем тебе. Мне нельзя никак иначе. Я тебя очень прошу. Превозмоги себя, дорогая, ты можешь, ты вышколенная этой светской жизнью…
— А она, она не такая? — вдруг сквозь рыдания, спросила она.
— Ну причем тут это? Ты мне также дорога. Я ради тебя сделаю многое. Но… это другое. Я без неё не хочу больше жить. Я уже не мальчик. Чувства пришли, это уже не пройдет, и я тоже человек — ничто человеческое мне не чуждо. Ну… неужели ты настолько любишь меня, чтобы не желать мне счастья?
— Но, я… …не представляю, как мне завтра проснуться и знать, что ты… ты уже не вернешься в мой дом, я не услышу твой голос, не увижу твоих глаз?
— Да, Лиза, так… …и у меня все так. Только она тоже ждет меня. Понимаешь? Уже выбор только в её пользу.
Она со всей силы толкнула его и чуть не ударила по лицу, но ей не хватило для этого сил.
— Ты эгоист! Это эгоизм, чистой воды и больше ничего! Она же для тебя ничего не сделала, а я… я… ты всем, всем мне обязан! Ты бастард, без роду и племени, просто красивый мальчик, в одних шароварах и изгнанный, ты стал мне не только возлюбленным, ты стал мне всем и моими не рожденными детьми! Эту связь не разорвать! Никому. Никому ты не будешь нужен так, как мне! Ни ей, ни кому. Она же уехала, она же уехала, бросив тебя!
Он взялся за чемодан и у неё расширились от ужаса глаза.
— Лиза. Она уехала, нашла силы, чтобы не разрушать наш брак и не причинять тебе боль. Я не хочу больше оправдываться, ты придешь в себя.
— Ты куда? — и её руки поднялись и медленно, очень медленно, потянувшись в его сторону, она шла, напоминая библейскую святую, молящуюся на Господа своего. Артуру даже показалось, что её состояние становиться невменяемым. Оставить её в таком состоянии он так же не смел. Поэтому замешкался и взгляд его резко принял все признаки неожиданной растерянности.
Она осторожно положила ему ладони на грудь и стала приседать, словно падать, в желании стать на колени. Он рывком постарался её вернуть на ноги, но она снова стала опускаться, цепляясь за его ноги. Ему пришлось опуститься, ибо сцена эта была уже выше его сил. Его изнутри раздирало и чувство невыносимости возникшего состояния, заставляло его оставаться в этих апартаментах.
— Лиза, давай, ты выпьешь воды? — стал уговаривать он.
Она осознанно закивала головой, в знак согласия. Он рывком усадил её на стул и быстро отыскал графин с водой.
Она пила, а он устало сел на стул и первый раз в жизни, не знал, что же ему теперь делать.
— Легче? — постарался спокойным тоном спросить он. Но ему уже самому становилось дурно от всего происходящего.
И его осенило. Ей просто необходимо дать снотворное, чтобы она захотела спать и это желание, превозмогло все остальное. Подхватившись, он вытряс на стол содержимое её ридикюля. Она всегда возила порошки с собой.
Но за спиной, он услышал её подавленный голос. — Я не хочу пить снотворное. Если только убойную дозу, чтобы не просыпаться. И неожиданно даже самой для себя, как будто переключившись на другую волну, она произнесла:
— Ты уйдешь, и я лишу тебя всего, всего.
Ему стали смешны её угрозы. Легкая усмешка подняла уголки его губ.
— Лиза, я запомню тебя как самого доброго, достойного человека. Но и я не тот бастарчонок, которого ты подобрала. Я учился много и одержимо, потом я одержимо зарабатывал, чтобы ни от кого не зависеть. Вот потому, что именно я, хорошо знаю, что такое зависимость, я так старался от неё избавиться. Я все свои наращенные капиталы перевел в Америку на свое имя. Я сколотил состояние, своими патентами, получаемой прибылью от работы завода, я уже не зависим Лиза! — и он развел руками, демонстрируя жест сожаления, но на самом деле гордясь этим.
И она, запрокинув голову назад, закрыла глаза, чтобы постараться справиться с собой и от того, что яркий солнечный свет, так в данный момент дисгармонировал с её внутренним состоянием.
Войцеховский с чувством отвратительной вины посмотрел на её сгорбившиеся плечи и запрокинутую назад голову. До конца своих дней, он знал это, такая она будет воскресать в его памяти, причиняя боль неутихающим чувством вины. Он молча подошел и поцеловал её в лоб, от чего она снова громко расплакалась.
— Лиза. Ты великолепный человечек. Прости ты меня, не проклинай, я… …виноват, знаю, но все влюбленные эгоисты… вспоминай все годы что мы вместе прожили, ведь было так много хорошего!
