— Лиза, — тихо проговорил он. — Лиза, сядь дорогая, нам предстоит тяжелый разговор. Больше тянуть время нет смысла.
Трудно объяснить такие вещи, но, она, словно знала об этом, из того далекого будущего, она всегда опасалась этого, что, когда-нибудь, этот разговор состоится. И как бы она не настраивала себя, выдержать его, ей это было невыносимо. Все эти годы, самыми тонкими женскими фибрами души, она предвидела этот момент и отдаляла его, молившись постоянно Деве Марии, чтобы страхи не оправдались.
И он четко почувствовал, что после произнесенных им слов, её тело у него за спиной стало еще тяжелее, словно обмякнув, она уже лишилась сил и удары сердца от приступившего страха, бешено заколотились. Но, она послушно прошла и села напротив стола.
Он сначала очень пристально смотрел ей в лицо, но потом опустил взгляд, так как видеть её чувствительное напряжение, уже с признаками великой муки в глазах, было тяжело.
— Лиза, дорогая. Я вынужден причинить тебе огромную боль. Прости меня за это. Я дальше буду жить, без тебя и всегда буду носить в своем сердце груз того, что я скверно с тобой поступил.
Она молчала и от исходящего от неё напряжения, его стало вытягивать некая сила по позвоночнику, как школьника. И хотелось бы все быстро объяснить и скинуть груз с плеч, но совесть не пускала. Он, чисто машинально, даже прикрылся рукой, как бы защищаясь от её сильных флюидов, но, спохватившись, понимая, что надо принять сейчас все её эмоции как можно достойнее, отдернул руку от лица и прямо посмотрел ей в глаза. Ему в лицо выстрелил её вопросительный взгляд, только с одним немым вопросом — «Это то, чего я так боялась?» И даже, прочитав его на интуитивном уровне, он качнул головой в ответ — «Да».
И тогда она быстро выкрикнула:
— Я не принимаю этого!.
У него на лице отразилась мука и он почувствовал сердечную боль, машинально схватился за грудь. Сердце тоже стало подводить, от бессонных ночей, его одержимого трудоголизма.
— Артур. Не меняй ничего. Мы же хорошо жили — тихо позвала она. — Ты же мне всем обязан. Я же из-за любви к тебе, все всегда прощала и прощать буду, но, но… Артур, я просила от тебя только одного — чтобы я ни о чем не знала, и чтобы ты был рядом.
— Лиза, я был рядом с тобой, не потому что ты меня об этом просила. Мне было хорошо с тобой. Лиза, пришло время, это помимо моей воли, я не хотел причинять тебе боль, потому что ты, ты заслуживаешь только самого порядочного к себе отношения.
— Нет! — снова вскрикнула она и нервно затеребила свою шляпку на столе — Нет, Артур. Я все понимаю. Ты влюбился, ты намного моложе меня, чувства, страсть. Но зачем нам разлучаться? Я подожду, как всегда, когда это пройдет!
Он медленно встал и опять подошел к окну. От женщины, сидящей напротив исходила такая сильная волна горечи, что его стало давить это чувство просто непроизвольно. Но она сорвалась с места и настигла его, как разъяренная львица и всегда царственная женщина, выдержанная и доброжелательная, превратилась в наглую охотницу, не желающую отпускать сопротивляющуюся добычу. Она развернула его к себе и обхватила его шею руками. Глаза были уже полны слез и губы дрожали от нетерпения.
— Артур. Я приложила столько усилий, колоссальных усилий, ты же не знаешь об этом, чтобы сохранить наш брак, и я не дам, слышишь, не дам никому его разрушить! Я буду драться, я никому не уступлю все эти годы, мои нервы, силы, мою к тебе привязанность, пусть даже и болезненную, не здоровую. Я вложила в тебя столько средств, я пренебрегла своим статусом, своей репутацией и даже своей родословной, памятью своих родителей — ради тебя, все ради тебя! Мне нужно чтобы ты был со мной!
Он хотел отстраниться как можно аккуратнее, но её руки крепко держались и ему стало настолько жалко эту женщину, что, на какое-то время, промелькнула мысль, оставить все как есть. Но и в то же время, раздражение нарастало неподконтрольно ему, как затронутое любое мужское самолюбие, которое попрекают теми средствами, которые подняли его на совершенно другой уровень жизни.
Его взгляд становился более острым и он, сжав её руки своими, стал прямо смотреть ей в лицо.
— Лиза, я не хочу, чтобы ты унижалась и ты, ты будешь жалеть об этом. Возьми себя в руки, пожалуйста!
— Артур, — взмолилась она. — Мне невыносимо. Я же отдала тебе всю себя.
— Лиза, …милая, пойми, это твоя была воля. Я не просил. Но …и ты не справедлива. Я не только не растратил твое состояние, я приумножил его в три раза. Я работал как нигер — ты не можешь этого отрицать! Да, ты дала мне подъемные, но все остальное сделал я сам. И я имею право быть свободным и никому не обязанным. У каждого свои фобии, Лиза. Я всегда боялся, что все, все вокруг будут меня считать лишь альфонсом! Но тебе ли не знать, как я работал и работаю над собой, над обстоятельствами, за каждый вложенный в меня золотой. Может статься, что нигер на плантации и я, одно и тоже.
