— Я не собираюсь требовать больше того, что вы можете дать, милорд, — ответила она, искренне надеясь на возвращение здравого смысла. Тот факт, что она по-прежнему находится в его объятиях после всего услышанного, — явное доказательство ее безумия.
Колтон тяжело вздохнул.
— Адриана, если мы должны провести вместе целых три месяца, я настаиваю, чтобы вы называли меня Колтон.
— Колтон, — послушно повторила она, кивнув.
— Слава Богу, хоть это мы уладили. Теперь можно перейти к более важным вопросам.
— Насколько я понимаю, мы оба должны выполнить все условия… до конца… хотя бы ради наших родителей. Вы согласны? — спросила Адриана.
— Конец вполне может стать началом, — лениво пожал плечами Колтон. — Кто знает?
— Не стоит щадить мои чувства. Еще со времени подписания контракта я вполне сознавала всю призрачность этого соглашения, даже если трехмесячный период ухаживания и завершится помолвкой. Так что вам совершенно нет нужды притворяться.
— Но наши родители надеялись на другое, — возразил Колтон.
— Знаю, — вздохнула Адриана, вовсе не желавшая расстраивать родителей.
— Могли бы притвориться, хотя бы ради них.
— Наверное, вы правы, иначе они расстроятся.
— А этого мы не можем себе позволить, верно? Его губы слегка дернулись, или это ей показалось?
— Они уже почти ничего не ждут. Дать им надежду — значит лишь сильнее ранить потом, когда мы расстанемся.
— А знаете, — задумчиво протянул Колтон, — я еще никогда не ухаживал за женщиной с серьезными намерениями. Поэтому трудно сказать, чем все это кончится.
— Что же, выбор не велик: женитьба на мне или свобода. Третьего не дано.
— Все не так просто, — возразил Колтон. — Но тем не менее пока что нельзя сказать ничего определенного. Время покажет. Но думаю, нам нужно торопиться.
— Неужели? — вскинулась Адриана. — Ну да, понимаю. Вы стремитесь поскорее покончить со всем этим и начать новую жизнь?
Его рука скользнула по ее спине, притягивая девушку ближе. Колтон снова затаил дыхание, когда их бедра слегка соприкоснулись. В душе опять проснулось знакомое желание. Он с еще большей ясностью осознал, как сильно хочет ее. Как трудно было все это время оставаться простым наблюдателем и ни разу не предъявить на нее права! Наверное, он мог бы с утра до вечера любоваться ею, ловя каждый жест, улыбку, взгляд…
Однако и Адриана, в которой только пробуждалась чувственность, не смогла остаться равнодушной. Жажда новых ощущений была так велика, что почти лишала сил.
Девушка в смущении посмотрела на Колтона, но тот в свою очередь не мог оторвать взгляда от нежных полушарий и белоснежной шеи. На какое-то безумное, головокружительное мгновение он вообразил, каково это — припасть губами к ее сладостному рту, попробовать его на вкус, ощутить ладонью бархатистую кожу ее груди. Знать, что эти губы приоткрываются… в удивлении? В страсти?
— Вы не хуже меня знаете, что отца считали человеком проницательным, — вслух размышлял он, прерывая продолжительное молчание. — И он был безоговорочно уверен, что мы предназначены друг другу. Назовите это экспериментом, если пожелаете, но я хотел бы сам понять причины, по которым отец заключил этот договор. Как вы знаете, дорогая, я скептик по натуре и не хочу, чтобы кто-то указывал мне, как жить дальше. Но я сделаю что могу, дабы почтить желания отца. Да и испытание вряд ли можно назвать тяжелым. Вы поразительно красивы, Адриана, и все же правы в том, что за эти годы мы стали почти чужими. Я прошу лишь потерпеть немного. И попросил бы большего, но сначала должен лучше узнать вас. Скажите, моя откровенность вас шокировала?
— Нет, Колтон, — нерешительно улыбнулась девушка. — По правде говоря, я предпочитаю вашу прямоту, поскольку за то время, что вы надеетесь обнаружить мою истинную натуру, сама собираюсь понять вашу. И готова дать вам любую возможность судить, какими добродетелями я обладаю в качестве будущей жены.
— Спасибо, Адриана, — промолвил он.
Прошло несколько секунд, прежде чем она сумела ответить, и, к своему удивлению, услышала, что ее голос предательски дрожит:
— Я знаю, что нам предстоит. Однако должна вас предупредить, что не слишком отличаюсь от той девочки, которую вы отвергли когда-то. Через три месяца мы можем решить, что каждый пойдет своей дорогой. И если это произойдет, надеюсь, мы не оскорбим друг друга и останемся друзьями. Ради наших родных.
— Странно, — усмехнулся он, — а мне почему-то казалось, что перемены поистине разительны. Куда девалась россыпь веснушек на переносице? И по правде сказать, не припомню, чтобы у меня возникало желание поцеловать ту девчонку, которую я оставил.
— Думаю, Колтон, — вызывающе бросила Адриана, — вам следует быть поосторожнее.
— Всего лишь маленький, ни к чему не обязывающий поцелуй время от времени…
— В таких поцелуях и кроется опасность, — парировала она.
— Вы так боитесь потерять невинность, Адриана?
