Еще минут десять я сижу в комнате в своих мыслях, пока в них не врывается папа.
– Предательница мелкая, – посмеивается он, – видела же помаду!
Он сразу же поднимает мне настроение. Коварно хихикаю и киваю. Видела, конечно! Что я, слепая, что ли…
– Кто она?
– Она? – кивает он на дверь. – Мать твоя, уезжает, кстати, иди поцелуй ее.
– Издеваешься? – прищуриваюсь.
– Нет, я серьезно, она сейчас уезжает, нашла квартиру посуточно в соседнем подъезде. Так что иди поцелуй ее, пока она совсем на тебя не обиделась.
Да что ж за человек-то такой!
Бегу в прихожую, мама и правда уже стоит на пороге и обувается. Она обижена. Очень. Мне становится стыдно. Но я решаю оставить разборки родителям и быть мудрым ребенком: не лезть туда.
Мама не говорит мне ни слова, но я все равно целую ее и шепчу о том, что люблю ее. Я же правда люблю… Что уж таить.
А потом бегу обратно к папе! Лежит на кровати, смотрит что-то в телефоне. Как зарядила бы подушкой!
– Ну? Кто она?
– Я же уже сказал… У тебя амнезия? Я отведу тебя к знакомому врачу, он пропишет хорошие таблетки для памяти.
– Папа, – рычу теперь я на него, и он смеется! Как будто весело, блин! Я тут сгораю от любопытства, а ему весело.
– Ну что значит «кто она»? Кто?
– Чей поцелуй на щеке, не издевайся! – Глаза закатываются автоматически, я уже и забыла, каким иногда невыносимым может быть этот человек.
– Я вчера забыл портмоне в ресторане, заехал забрать, Марина попросила прикинуться ее молодым или не очень человеком, чтобы позлить какого-то хахаля.
– Вот прям с порога попросила? – прищуриваюсь. Что-то я ему не верю…
– Да, прикинь? Я зашел за портмоне, а меня за шкирку и ка-а-а-ак давай в щеки целовать! Еле вырвался.
– Ты ужасен, – закатываю глаза и ухожу к себе, но когда отворачиваюсь, на губах расцветает улыбка. Я, конечно, папе не верю, и явно там было что-то большее, чем «за шкирку», но меня так это радует! Просто он такой одинокий… А Марина такая прелестная. Вот бы он влюбился… Было бы очень чудесно. Интересно, а у них бы мог родиться ребенок? Я была бы самой суперской старшей сестрой.
– Вещи собирай, – кричит он из соседней комнаты, а я только упала на диван! Не успеваю спросить зачем и только-только вспоминаю, что папа что-то говорил про самолет, как он тут же отвечает на все незаданные вопросы. – Летишь с нами на выездную серию, билет уже взял, это тебе пробный выезд, прежде чем ты начнешь ездить с нами так по работе. Спокойной ночи.
Офигеть «спокойной ночи»! А как спать? А как всё вообще…
Встаю с трудом, как будто мне самой уже за пятьдесят и это я папин родитель, а не наоборот. Иду к нему в комнату, он как раз закидывает вещи в сумку.
– Серьезно? – все, на что меня хватает.
– Да, – отвечает, даже не повернувшись ко мне лицом.
Просто супер…
– Нам нужна доза энергии. Чем так пахнет?
– Твоя матушка от скуки испекла пирог. Будем?
– Я в деле, – киваю ему и иду ставить чайник. Посплю в самолете, подумаешь…
О. Мой. Бог.
Сама идея поехать с папой и «Фениксом» суперкрутая, но ее реализация… До двух ночи мы с папой болтали на кухне и ели пирог. До четырех собирали вещи. Потом боролись за душ, и… время выезжать!
Я не то что чуть не уснула в такси, я чуть не умерла там! Во сне, потому что уснула, конечно. Как вообще эти спортсмены живут с таким графиком?
Хотя, наверное, они поступают чуть более адекватно и все-таки спят ночью перед вылетом, да?
Все с трудом у меня. Еду с трудом, иду с трудом, даже стою с трудом!
Мы выходим из такси и ждем всех «Фениксов». У них автобус от ледового дворца, а мы сегодня с папой бессовестные и едем без них, отдельно. Но там есть второй тренер, так что все под контролем, если верить папе. А я ему всегда верю.
Поэтому сажусь на лавку, ежусь от холода и стараюсь поспать хотя бы три секундочки, укутываясь в толстовку Димы, в которой ушла вчера домой. Ну она очень теплая! Я поняла, что в ней мне будет лучше всего, учитывая, что я брала с собой одежду по принципу «что выпало из шкафа», когда уезжала из Питера. Так случайно вышло, что там все больше летнее, чем весеннее.
– Дочь, ты жива? – посмеивается папа. Мычу отрицательно. Нет! – Автобус подъезжает, просыпайся давай, сейчас на регистрацию пойдем.
Это сложно… Но я и правда стараюсь очнуться и оторвать себя от лавки. Прячу пальцы в длинных рукавах, а капюшон подгибаю под шею как шарф, тепло!
Толпа огромных мужиков начинает вываливаться из автобуса, и папа идет в их сторону. Пожимает всем руки и останавливается чуть дальше, чтобы о чем-то поговорить с одним из них. Они достают сумки, громко смеются и шутят, а я рядом с ними чувствую себя просто дюймовочкой, пока не слышу…
– Какая встреча! Привет, Диана-сиськи! – Слышу смех. Поворачиваюсь. Что…
Это шутка, да? Не смешная такая. Которую вот пошутили без абсолютного умения это делать. Иначе какого черта Дима стоит в метре от меня в толстовке «Феникса», с сумкой и со всей командой? Он же не…
Мать твою за ногу, вот каким он спортом занимается, да?!
Бежа-а-а-ать отсюда, срочно бежать!
