Мы вчера с ним попрощались на всю жизнь, а сейчас вместе летим на выезд, да? Серьезно? Господи, а тут есть медики? Помощь нужно оказать девочке, у нее сердце в пятки ушло.
Я на автомате выдаю придуманное вчера прозвище, даже не подумав о том, как это звучит.
– И тебе привет, Димка-член…
Парни рядом смеются, сам Дима тоже, а…
– Еще раз, – звучит голос папы, и я совершенно точно оказываюсь на грани потери сознания. – Как ты сказала?
Ой… Ой-ей!
Я вот вроде нормальный человек. Ну, отчасти. В себе уверенный, могу постоять за себя, ответить что-то остроумное. Но не в такой же, блин, ситуации!
Все внутренности скукоживаются в один комок, который дрожит от страха, а сердце, что до этого было в пятках, убегает прочь отсюда без оглядки, и мне катастрофически хочется побежать за ним!
– Да это шутка! – выдаю я глупо. Папа выходит из-за спины Димы, а сам парень смотрит на меня о-о-о-очень странно. Господи, тугодум ты, догоняй давай, что мы оба влипли! – Па, просто шутка, я… эм…
– Папа? – шепчет сам Дима, наконец осознав весь звездец ситуации. Сматериться вот тут хочется очень, но, боюсь, скажу вслух и папа меня точно прибьет.
– Папа, – рычит обожаемый всеми Виктор Палыч. – Что тут, блять, происходит? Вы знакомы? Каким чудом?!
– Па, успокойся! Дима просто был тем знакомым, который вчера не оставил меня одну и проводил до дома! Похвали его, вот.
– Да, похвалите меня, – выдает придурок. Молчи! – Не оставил девушку одну.
– А есть хоть одна девушка на планете, которую ты оставил бы одну? – папа психует так, что вся команда замолкает и следит за этой сценой. Утро – вау! Всегда мечтала.
Он так тонко намекает, что Дима – бабник, да? Да это видно, боже. Не удивил. Я как бы и замуж за него не собираюсь, реально же два раза случайно встретились.
– Па! – набираюсь я откуда-то смелости. – Ничего же не было, чего ты злишься? Проводил до дома и все!
– И из-за этого «все» ты в его толстовке второй день шатаешься?
Да что-о-о-о-об тебя, угораздило меня ее надеть!
– А ты же свою не дал! – перевожу стрелки. – Где она? В машине, как обычно?
– Она… – начинает папа и вдруг зависает. – Не важно, где она. Какая разница вообще, что ты мне мозг припудриваешь? Значит, так, – подходит он ко мне и поворачивается ко всем парням, которые очень непрофессионально сдерживают смех от развернувшейся сцены. Смешно им, конечно! А меня чуть не казнили тут… – Это – моя дочь, – представляет он меня всем. Как неловко! – В скором будущем еще и руководитель нашей группы поддержки, поэтому едет сегодня с нами как первый пробный раз. Зовут Диана, восемнадцать лет…
– Па, ну ты еще знак зодиака мой скажи, – шиплю на него, ну что это такое?
– Знак зодиака Овен! – реально говорит он. – Очень упрямый и порой бестолковый. Кто обидит – оторву голову. Тронет – оторву руки. Скажет что-то плохое – вырву язык. Дальше по органам объяснять надо? – спрашивает он и в этот момент смотрит на Диму. Ужас! Тот качает головой, мол, объяснять не надо, а все уже не скрываясь ржут. – Отлично. Прошу уважать и жаловать – Диана Викторовна.
– А любить? – спрашивает кто-то из парней, намекая на то, что папа неправильно сказал устойчивое выражение.
– А любить буду я. На регистрацию бегом!
Они слушаются его беспрекословно, а я просто в ужасе стою рядом, точно тихая мышка, и жду, пока пройдут все, чтобы потом зайти с папой последней.
Он смотрит на меня так, словно я от этого Димы уже жду тройню и забыла его об этом предупредить.
– Ну что, пап? – шепчу, пытаясь смягчить его. Я не люблю, когда он злой! – Он правда просто меня проводил.
– Он не лучший вариант, дочь, – рычит, понимаю, что заботится так и волнуется.
– Он вообще никакой не вариант, па, не придумывай. Я вообще была уверена, что вижу его первый и последний раз, а это все случайность.
– Ну-ну, – выдает он лаконичное, подхватывает мой чемодан и заходит в аэропорт, а я бегу за ним.
Интересная, однако, выйдет поездочка…
Уже два года первым делом, когда просыпаюсь, выглядываю в окно. А как начинается ваше утро?
Знакомая машина стоит на месте, и я даже не понимаю, что чувствую по этому поводу. Глупо было надеяться, что он испарится после того, как увидит меня с другим мужчиной, да? Видимо, да…
Но надежда умирает последней, я правда надеялась. Настолько хотела пропитаться даже запахом другого мужчины, что спала в толстовке Громова всю ночь. Была бы возможность пойти в ней на работу – пошла бы, честное слово.
Черный тонированный седан – это мое прошлое, мое частично настоящее и… моя самая огромная боль. В этой машине сидит человек, в которого я когда-то была влюблена без памяти. И верила в то, что это взаимно. До определенного момента…
Стараюсь не думать о том, что он снова внизу, о том, что будет преследовать меня по пути на работу и встречать, когда буду идти обратно. Он в целом меня не трогает, только преследует. Иногда звонит. Пару раз пытался вручить мне букеты цветов, ничего особенного. Но жизни при этом совсем не дает. Он психопат? Возможно. Но загвоздка в том, что едва ли я сильно лучше.
