Целую. Хаотично, везде. Щеки, веки, носик, шея, запястья… Целую без остановки, потому что тормоза сломались на сегодняшний день. Все. Если Марина не оттолкнет – то сам не прекращу уже.
Прибиваемся к стене. Я прижимаю Марину, нависаю сверху. Губы уже побаливают, она кусается… Но от этого еще жарче, еще вкуснее, еще нереальнее!
– Скажи, это реально все или я умом тронулась? – шепчет Марина, обнимая меня за спину.
– Если да, то и я с тобой, потому что не знаю, как там в реальности, но в нашем мире это происходит точно, – шепчу ей в губы и снова целую. Веки тяжелые, глаза закрываются сами по себе, как только губы касаются друг друга.
Все идет к сексу, я не идиот, мы не дети. Но… уверена ли она? Я не давлю? Не слишком тороплю ее? Между нами ни черта не ясно. Кроме того, что мы хотим друг друга. Достаточно ли этого или…
– Марин, – шепчу снова, громкости в голосе вообще нет. Она задирает руками мою футболку, заставляя снять ее и откинуть на пол. Это без слов, но звучит громче чем «да». – Ты точно готова?
– Я не девственница, Громов, такие вопросы задавать слегка поздно.
– Я догадывался, – посмеиваюсь ей в губы, когда она заводит нас в свою спальню.
Мы падаем на кровать. Сумасшедшие в своей страсти, просто ненормальные.
Я – сверху, и сейчас Марина кажется особенно маленькой и хрупкой. Во мне внезапно просыпается давно впавшая в кому нежность. Мне хочется целовать ее так долго, сколько она сама сможет выдержать…
Снимаю свитер, отбрасываю его на пол, впиваюсь губами в ключицы и шею, руками сжимаю бедра, скрытые тканью джинсов.
Мне мало. Мало всего, нереально мало! Прямо сейчас, когда она вся в моих руках, мне отчаянно хочется больше, еще и еще. Даже больше, чем могу взять, хотя это в целом невозможно.
– Мне кажется, что я тебя выдумала, – говорит Марина.
Снимаю с нее бюстгальтер, пару секунд просто любуюсь совершенным телом, пропуская ее слова мимо ушей. Она что-то шепчет, бормочет, я ни черта не слышу, кроме сладких стонов. Все уходит в чувства, их просто невыносимо много. Настолько, что даже больно оттого, что сковываю их внутри и не даю никакого высвобождения.
Накрываю губами соски по очереди, меня выносит от понимания, что мне позволено это делать. Я дохну оттого, что она стонет именно от моих рук и губ…
Не отпускаю ее грудь, довожу Марину манипуляциями до сумасшествия, хотя едва ли я вообще отдаю себе отчет в том, что делаю. Тело руководит само, есть только эмоции и чувства, голова не участвует.
Не отрываясь от занятия, расстегиваю джинсы, пока целую животик – стягиваю их вместе с бельем, следом снимая и отбрасывая к черту свои штаны и боксеры.
Кожа к коже, мы точно горим в этом сумасшествии, точно слетаем с катушек, позволяя себе делать все это. Марина горячая как печка и эмоциональная настолько, что я очень жалею, что не встретил ее раньше.
Стыдно признаться, но никогда в жизни мне так не сносило крышу от одних только поцелуев с девушкой.
Марина – словно что-то невероятное. Солнечный свет в моей жизни, напоминание о том, что я человек, а не робот.
Не хочу переставать ее целовать, переворачиваю на живот и покрываю поцелуями обнаженную спину, прикусывая горячую кожу и вызывая стоны.
Сжимаю руками бедра, меня так сильно кроет, что я банально боюсь сделать ей больно.
Пальцами касаюсь внутренней стороны бедра, чувствую ее дрожь, сам дрожу как мальчишка. Нетрудно догадаться, что все это время, что она живет в страхе, у нее не было мужчины. Да и я за год не то чтобы кого-то искал…
Мы словно ходим по краю, но не прыгаем в пропасть, пытаясь насытиться этими моментами «до». Я касаюсь пальцами ее влажной плоти и зажмуриваюсь от удовольствия от ее сладкого стона.
А дальше картинки меняются одна за другой, я теряю разум и летаю в пространстве.
Поцелуи и укусы, сладкие стоны от моих пальцев, желание присвоить себе и никому не отдавать.
Шепот. Громкий, оглушающий, просьба не останавливаться и полное отсутствие самоконтроля.
Мы сливаемся в одно целое и умираем друг в друге, я целую спину и кусаю горячую кожу, рычу и стону с ней в унисон, почти не веря, что происходящее реально.
Мы переворачиваемся на бок, я обнимаю Марину так крепко, как только хватает силы. Она хнычет от удовольствия, я двигаюсь быстро и глубоко, целуя шею и дотягиваясь до губ.
Она на спине. И царапает мои плечи, целуется и кусается, оставляя пару сильных укусов на груди в особенно приятные моменты.
Мы снова на боку, но уже лицом к лицу, кричим, тонем друг в друге и в этом удовольствии, целуемся, смотрим друг другу в глаза, находя там целые вселенные, и кончаем с громким стоном, не прерывая зрительного контакта…
Это сумасшествие чистой воды, это что-то ненормальное, из разряда фантастики.
Дышим тяжело, сердца выпрыгивают навстречу друг другу, разум проясняется, пытаясь вернуть контроль над телом.
Сожаления нет ни капли, меня выжало досуха, все эмоции обнулились.
Смотрю на Марину. Ее глаза закрыты, и она пытается восстановить дыхание, но мне до боли в ребрах страшно увидеть сожаление в ее глазах…
Она открывает их. А там – страх. Страх того, что она может встретить разочарование сейчас.
