– Я тебе уши сейчас откушу, поднимай задницу! – ворчит Марина, отвешивая мне шутливый подзатыльник.
Плетусь в прихожую, хотя желания и сил вообще ноль, если честно. Там, впереди, куча игр, где я готов отдаваться на все сто, но сейчас я слишком сильно хочу просто упасть и уснуть.
Мы выходим во двор, ждем «Витю». Мне так смешно от их скрытности! Как будто мы с Дианой два идиота и не видим, что между ними есть что-то гораздо большее, чем банальные отношения. Палыч в жизни при нас грубую силу не применял, всегда за нее ругал нас, из команды выгонял. А тут сам на глазах у всех отхреначил того, кто Марину обижает.
И да, я тоже пару раз ломал ему нос, но я-то Марину всей душой люблю, она родной мне человек, который принял меня, когда я остался один, и дал все, чтобы я вырос нормальным человеком.
А Палыч-то чего? Вряд ли просто потому, что человек хороший. В таких случаях он словами все решает.
Короче, тут ждать только признания и ничего больше. Пока как дети скрываются, смешные.
Палыч приезжает почти сразу, не заставляя нас ждать, и улыбка на губах Марины говорит мне о многом. Закатываю глаза, но тоже улыбаюсь. Если она будет с ним счастлива, то я буду рад. После всего, что она пережила…
– А где Дианка? – спрашивает Марина, не обнаружив ту на переднем сиденье. Палыч закидывает наши сумки в багажник и закатывает глаза.
– Она на заднем дрыхнет, я с трудом ее поднял, почти тащил на руках в машину. Так что садись вперед. Горин, подвинешь ее?
– Ага, – киваю, – не волнуйтесь.
Сажусь назад. Диана и правда дрыхнет на сиденье, свернувшись калачиком. Как я ее понимаю! Вот точно так бы рухнул рядом, только не думаю, что Палыч одобрит.
– Просыпайся, страна, – говорю ей, трогая за плечо, но она не реагирует никак. – Ладно, я понял.
Понял-то понял, но ехать надо.
Поднимаю за плечи, сажусь в тачку и укладываю ее на свои колени. Пусть поспит, хотя бы она урвет эти минуты счастья.
Диана даже не шевелится! Такое чувство, что Палыч ее реально прямо из кровати вытащил сюда и просто засунул в машину.
Она спит сладко, тихонько посапывая, и только на третьей минуте поездки я замечаю, что глажу ее волосы. Совсем не планировал таких перформансов, но мозг решил все за меня и заставил руки гладить ее мягкие волосы.
Не то чтобы я против, конечно… Кайфую на самом деле.
Но приезжаем мы слишком быстро, что мне вообще не нравится, и приходится все-таки Дианку будить. Но есть один плюс в том, что она сонная, я обнимаю ее за плечи, когда приходится вылезать из машины, чтобы она не рухнула на землю.
Автобус уже стоит, кто-то из пацанов и новеньких девчонок из уже существующей группы поддержки даже уже заняли свои места. Пока веду Дианку внутрь, Палыч закидывает наши сумки в багаж и с кем-то разговаривает, и я решаю рискнуть и усаживаю Дианку рядом с собой, хотя в прошлый раз она, что логично, сидела с Палычем.
– Тут будешь? – спрашиваю у нее.
– Мне все равно где, лишь бы спа-а-а-ать, – зевает она и тут же роняет голову мне на плечо. Улыбаюсь. Если что, у меня есть аргумент: ребенок спит!
Осматриваюсь: да все спят. Никому пять утра удовольствия не приносят, что логично, и сам откидываюсь на подголовник, тоже закрываю глаза. Сквозь легкую дремоту чувствую, как голова Дианы падает с плеча и обнимаю ее, прижимая к своей груди.
Отрубаюсь.
– На выход! – просыпаюсь от голоса Палыча, открываю глаза.
А Дианка, которая все еще лежит на мне, даже не двигается! Во сурок… И точно любимая дочь, как она и говорила. Это мы все от этого голоса и с того света очнемся, а ей хоть бы что.
– Эй, соня, вставай, – пытаюсь ее разбудить, но она все еще не собирается просыпаться.
Мимо по проходу идут к выходу мужики, и Сава говорит, посмеиваясь:
– Целуй спящую красавицу, Горин, и пошли на самолет.
Посмеиваюсь, а потом думаю: а почему нет? Совет-то дельный. Главное, чтобы Палыч не заметил и по тыкве мне не настучал. А то будет весело очень защищать рамку с пробитой башкой.
– Просыпайся, идем, – говорю ей еще раз и понимаю, что толку от этого реально немного. Ну… я пытался! Беру лицо в ладони и поднимаю голову, тянусь к губам аккуратно и в последнюю секунду, за миллиметр до лица, замечаю, как она открывает глаза и хмурится.
– Ты чего делаешь? – спрашивает хрипло.
– Бужу тебя, – отвечаю, так и не отпуская ее и не сдвигаясь с места. – Ты не хочешь просыпаться.
– Я проснулась, – снова говорит тихо-тихо, но все еще дико сонно.
– Не-а, – говорю ей с улыбкой, – ты еще спишь, а это все сон.
И целую в губы. Мягко, нежно и осторожно. Хоть и нагло очень, потому что обещал же ей, что целовать не буду.
Отрываюсь от нее, она все еще очень завороженно смотрит на меня, поэтому я тихо-тихо говорю:
– А теперь просыпайся…
И ухожу.
Выхожу из автобуса, улыбаюсь как идиот, но иначе просто не выходит. Интересно, когда она поймет, что я обманул ее по поводу сна, сильно ворчать будет или не очень?
Забираю сумку из багажного, вытаскиваю и сумку Дианы, Палыча, Марины, пока те где-то прохлаждаются, и бросаю взгляд на дверь автобуса.
