Мы идем в сторону ванной комнаты, но нам не хватает сил сделать буквально еще один шаг: Громов прижимает меня к стене, снова входит и двигается быстро-быстро, заполняя номер теперь не только стонами, но и жутко пошлыми шлепками.
Мы словно отключаемся от внешнего мира, снова утопая в своем личном, который создан только для нас двоих. Целуемся и надрывно дышим, тянемся друг к другу каждой клеточкой тела.
Цепляюсь за плечи Громова, вполне вероятно оставляя царапины, но иначе просто не получается! Он двигается еще резче и быстрее, доводя меня почти до пика, а потом отталкивается от стены и заносит наконец-то в душ.
Настраивает воду, пока я целую его в шею и грудь. Крупные теплые капли падают на спины и плечи, Виктор разворачивает меня спиной к себе, упирает грудью в ледяной кафель, прижимается близко, целует между лопаток… Черт. Еще минуту этой пытки я точно не выдержу.
И Громов, кажется, это понимает, потому что в несколько глубоких размеренных толчков доводит нас обоих до оргазма.
Пусто. В душе, ушах, мозгах – везде пусто. Только в сердце все под завязку наполнено яркими чувствами и эмоциями.
Я опираюсь на Витю спиной, зная, что он ни за что не даст мне упасть, и со спокойной душой расслабляюсь, улыбаясь от легких поцелуев в шею и плечи.
– Я хотел сводить тебя на свидание этой ночью, – шепчет он на ухо, – но там чертов ливень, который испортил все планы по походу в лес. Там прикольные дома отдыха и красивая территория, но боюсь, что мы утонем в грязи.
– Не хочу никуда, – шепчу ему, оказываясь окутанной теплым коконом рук. – И так хорошо.
– Останемся в душе до самого утра? – улыбается и прикусывает мочку уха.
– Виктор Палыч, – хихикаю, – какой пример вы подаете своим детям?
– Пацанам-то? Самый лучший. Вон почти все уже пристроены у меня. А кто воспитывал, а?
– Теперь я точно знаю, что скромность – качество вообще каждого хоккеиста, – посмеиваюсь, – а не только моего племянника.
– Горин хороший парень. Как выяснилось недавно, – выдыхает он так, словно ему приходится говорить эти слова через боль.
– Интересно, это поможет тебе принять факт того, что он встречается с твоей дочерью, более спокойно или нет?
– Не понял, – отстраняется Виктор. Тон голоса тут же меняется, и я смеюсь громко и искренне, понимая, что в этом случае не поможет уже ничего. – В смысле – встречается? Какого черта? Почему я не в курсе?
– Вить, – смеюсь, поворачиваясь к нему лицом, и касаюсь его щек ладонями, – они не вместе, дыши. Но, думаю, рано или поздно будут. Он нравится ей, она ему очень. Что их останавливает?
– Я, – рычит он.
– Ей не семь лет.
– Ну и не сорок же!
– Не сорок даже тебе, – снова смеюсь. Это самый лучший отец в мире, честное слово. – Или ты хочешь идти против ее счастья и стать тем, кого она возненавидит за то, что он не дал ей быть с тем, с кем она хочет?
– Может, он еще не захочет ничего, – снова ворчит. Я бы даже сказала, он дуется. Сразу же становится маленьким мальчиком, который не готов делиться тем, что любит.
– Возможно, – киваю. – Я не утверждаю, что они прямо сегодня начнут встречаться. Но если вдруг это случится, ты должен быть готов. В конце концов, когда-нибудь у нее в любом случае будет парень. Я вижу, что ты стараешься и очень доверяешь ее Диме. Но на случай, если это случится… Просто прими.
– Ты пытаешься защитить Диму или Диану? – посмеивается Виктор.
– Обоих, – закатываю глаза. – Мне кажется, они подходят друг другу. ДиДишки. Разве не прелесть?
– Марина Евгеньевна, – внезапно резко говорит он мне, теряя веселость этого диалога, – не очень удобно обсуждать детей, стоя голыми в душе, не находите?
– Да ну? – хихикаю, а потом непроизвольно прикусываю губу, когда он обхватывает ладонями мою талию. – И что же вы хотите обсудить?
– Я предлагаю обсудить наш с вами вечер. Как насчет того, чтобы заказать в номер вкусный ужин, а потом провести в постели весь оставшийся день? И ночь… И еще чуточку утро. Потом придется уйти на игру, и спокойствие до самого финала закончится.
– Звучит заманчиво, – говорю ему, поднимаюсь на носочки и сама его целую.
Рядом с ним я настоящая женщина. И мне так не хочется, чтобы это чувство меня покидало…
Марина спит в кровати, а я свалил на балкон и просто пялюсь на вечерний город. Хорошо так… Прохладно после дождя, но уже не холодно. Конец сезона, начало теплой весны.
В прошлом году никаких хороших перспектив в личной жизни я не видел, сейчас же… Сейчас в постели моего номера лежит девушка, которая перевернула мой внутренний мир. Приняла такого, какой я есть, со всеми недостатками, и стала той, ради которой мне хочется от всех до единого недостатков избавиться.
Чувствую, как губы растягиваются в идиотской улыбке от понимания, что я окончательно и бесповоротно влюбился.
Тихо возвращаюсь в комнату и выхожу в коридор, стараясь не разбудить Марину. Мои, как обычно, должны петь песни на этаже. Проверю, что всё в порядке, и вернусь к себе. Сегодня не хочу петь грустные песни под гитару, сегодня хочу быть сопливым влюбленным мужиком и обниматься всю ночь. Имею право.
