Саму сумку Митя ногой подтолкнул к нам и повернулся ко мне. Но я покачала головой и показала на Эдика, одновременно рукой подзывая к себе появившегося в коридоре Ивана, уже в спортивном костюме и кроссовках. Штаны ему были коротковаты, а куртка тесна, оставалось надеяться, что на это не обратят внимания. Но вот кроссовки явно оказались впору, потому что двигался он легко.
– Все технические вопросы обсуждай с ними, – предложила я.
Оставив их втроем, я дотолкала сумку до комнаты и там полезла посмотреть, что в ней. Оказалось, что там полная зимняя экипировка бойца ЧОПа в вакуумной упаковке, потому и места хватило не только для нее, но и для мусора.
Я вытащила полиэтиленовый мешок на стол, и мы с Галиной в четыре руки его разобрали, а Сергей, не приглашенный на военный совет в силу своей полнейшей профнепригодности, с любопытством все рассматривал. Тут к нам присоединились Эдик с Иваном, который, окинув стол опытным взглядом, сказал:
– Пойдем, я тебе помогу.
Они скрылись в спальне, но Иван почти тут же появился с бронежилетом в руке и протянул мне.
– Зачем? – удивилась я.
– Таня, ты права на риск не имеешь, – веско сказал он. – То, что уедет в банк, – капля в море по сравнению со всем остальным. Если у тебя отберут документы…
– А у трупа их всяко легче взять, чем у живого человека, – поддержал его Эдик. – Недаром говорят: «Чего за ним гоняться? Его пуля догонит».
Я вздохнула и смирилась. Взяв конверт с документами и бронежилет, я ушла в другую комнату. Надевать вещь, только что снятую другим человеком, было противно до отвращения. Тем более на голое тело, потому что под джемпером у меня ничего не было. А куда деваться? Конверт же я поместила между трусами и колготками – уж оттуда-то не выскользнет! Надетый поверх броника джемпер натянулся до предела, что меня совсем не красило, оставалось только зубами скрипеть.
Когда я вышла и посмотрела на переодевшегося Сергея, то поняла, что на его фоне я выгляжу супермоделью.
– Во сколько стартуете? – спросила я у Ивана.
– В семнадцать часов тридцать пять минут, – ответил он. – Все точно рассчитано: в восемнадцать банк закрывается, машина приходит практически в последнюю минуту, ни у кого из наших противников не будет времени, чтобы что-то предпринять. А ты сегодня передашь документы, и любые их действия завтра будут уже бесполезны.
– Если только машину не попытаются перехватить по дороге. Что же им тогда, отстреливаться, что ли? – хмуро бросила я.
– А на этот случай будет машина сопровождения ФСБ, – небрежно сообщил он.
– Я смотрю, Полянская на все кнопки нажала, – покачала головой я. – У вас остается… – Я посмотрела на часы и чуть не выругалась. – Двадцать минут до выхода, а она все не звонит! Господи! Что делать?
И тут, словно услышав мои молитвы, зазвонил телефон Эдика.
Я бросилась к нему, увидела, что это Лада, и сдавленным голосом сказала:
– Я думала, вы про меня забыли.
– Не говори ерунду! – рассердилась она. – Просто человек сидит на совещании у одного очень говорливого господина, и никто не знает, когда тот заткнется. Я отправила ему СМС, где все объяснила. Он мне так же ответил и велел тебе пойти к нему на работу сегодня к семи часам вечера, к его заместителю, который тезка мужа Наташи, с которой ты на море ездила. Пропуск будет заказан на заместителя. А сам он присоединится к вам, как только освободится. Все поняла?
– Вы наша спасительница, – с облегчением выдохнула я.
– Просто я не могу допустить, чтобы какие-то сволочи разрушили дело, которое создавалось умнейшими людьми из поколения в поколение, – отрезала она. – И к тому же интересно будет послушать про твои очередные подвиги.
Я отключила телефон и облегченно вздохнула – все! Теперь оставалось только добраться до места. А насчет Наташи, которая была подругой и соседкой Лады, так ее мужа звали Николай Николаевич.
– Ну? Куда тебе документы привезти? – нетерпеливо спросил Иван.
– В областное следственное управление, – отведя его в сторону, прошептала я.
Тут он, вскинувшись, посмотрел на меня зверем и начал беззвучно шевелить губами, но так отчетливо, что все было понятно – я оказалась, мягко говоря, очень неумной женщиной с отвратительным характером.
– Убил бы!.. Ты, что, раньше не могла сказать? – наконец вслух и хрипло произнес он. – У меня там армейский товарищ работает. Запомни! Геннадий Куликов! Второй этаж, кабинет двадцать пять. Я ему сейчас позвоню и предупрежу! Как только окажешься внутри, иди к нему! Поняла? – Я покивала с виноватым видом. – И еще! У твоей машины колесо спущено. Не думаю, что это произошло случайно. Эдик сказал, что с его колесами так легко не справиться, но ему машина все равно пока не понадобится. Ладно! Иди одевайся! Мы пока твои вещи упакуем. Сергей, где там телега?
Первым делом я надела войлочные сапоги, потом по-татарски, то есть по самые брови, повязала платок, чтобы не было видно волос, и тут почувствовала, что с сапогами я погорячилась – стоять в них я еще могла, а вот ходить?..
– Как бы мне не навернуться в них по здешнему гололеду, – покачала головой я.
