Акте подняла голову и улыбнулась:
– Твоя встреча затянулась, но чем больше приглашенных, тем дольше идет совещание. Надеюсь, сенаторы не пытались ставить палки в колеса.
– Нет, они у меня сейчас мягкие и пушистые, как котята. – Я взял Акте за руку; ее длинные пальцы были унизаны массивными дорогими кольцами. – Мир принадлежит мне… нам. Возможно, первое бритье бороды – всего лишь церемония, но этот день действительно подвел некую черту в моей жизни, это было настоящим прощанием с юностью.
Акте обняла меня одной рукой:
– Я наблюдала за тобой все эти годы, не обесценивай юность, постарайся сохранить лучшее от этой поры.
Я мог бы пригласить ее прогуляться в садах, но о том, что я хотел ей сказать, нельзя было говорить под открытым небом.
– Давай пройдем в самую дальнюю комнату.
В этой комнате мы хранили наши излюбленные драгоценности, она располагалась в самом конце коридора, куда допускали очень немногих. Акте, возможно, подумала, что я хочу подарить ей ожерелье или серьги либо жемчуга с изумрудами. Если бы я не был так возбужден из-за принятого решения, я бы наверняка заметил, что она чем-то обеспокоена. Как только мы наконец вошли в комнату, я отослал раба и приказал закрыть дверь.
Мы остались одни. Я смотрел на дорогое мне лицо, на лицо той, в ком хотел видеть свою императрицу. И теперь это было возможно, но у меня почему-то слова застревали в горле.
– Ты что-то хотел сказать? – мягко спросила Акте.
– Да. – Я сделал глубокий вдох. – Чтобы стать абсолютно счастливым, мне не хватает лишь одного, и ты знаешь, что это.
Но Акте, вместо того чтобы улыбнуться и сказать «да, знаю», печально на меня посмотрела:
– Этого никогда не будет.
– Ты уже так говорила, но теперь все в прошлом. Теперь это возможно. Я готов к разводу с Октавией. – Тут я ненадолго задумался и продолжил: – Правда, я не видел ее уже несколько месяцев, но, насколько мне известно, она завела любовника.
– Зная ее, трудно поверить, – рассмеялась Акте.
– В любом случае теперь она для нас не помеха. Я не могу больше ждать, ты должна стать моей императрицей.
– Я не хочу становиться императрицей.
– Вот за что я так тебя люблю – то есть, конечно, не только за это – ты единственная женщина в империи, способная ответить отказом на подобное предложение.
– Я не считаю это ни достоинством, ни добродетелью, – сказала Акте, и улыбка слетела с ее губ.
Я не мог понять, что не так?
– Тогда просто будь моей женой, титул принимать не обязательно.
– Я не могу стать твоей женой, – упорствовала Акте.
– Ты знаешь, что мы решили вопрос с твоей так называемой непригодностью. Теперь ты – законная наследница правителей Пергамского царства. Все бумаги заверены и подписаны. На самом деле они давно готовы, просто ждали своего часа.
– Дело не в законности, не в моей поддельной родословной и не в титуле императрицы. Я не могу стать твоей женой, потому что наши отношения уже не те. То есть не отношения, а ты стал другим.
Да, я изменился. Я сам только что сказал ей, что больше не юнец, а мужчина.
– Мы отдалились еще прошлой весной, ты вернулся из Байи другим и так и не стал прежним.
О, если бы ты только понимала… Те же слова я говорил себе всего несколько часов назад на встрече с Бурром и Сенекой. Я запутался в разных версиях событий, о которых никто не должен был узнать. И она не должна была узнать правду о моей матери. Этого никогда не будет.
– Я был шокирован смертью матери, – сказал я, и это была чистая правда.
– Но это пожирает тебя изнутри. Ты знаешь, что у тебя кошмары и во сне ты выкрикиваешь ее имя?
Нет! Что еще я сказал во сне?
– И… все? Только имя?
– Я не смогла разобрать все слова, ты говорил бессвязно, но и то, что расслышала, было лишено смысла.
О, хвала богам!
– Несмотря на все наши разногласия, она была моей матерью, – смиренно сказал я.
– Но ты не оплакивал ее в своих снах, ты ее боялся.
– Призраки… – дрогнувшим голосом сказал я.
– Не просто призраки – ее призрак.
Я почувствовал, что у меня появился шанс, и, взяв Акте за руки, посмотрел ей в глаза:
– Мы не должны позволить призраку, чей бы он ни был, разрушить наше счастье.
– Дело не в призраке, Нерон. Дело в тебе. В твоей отстраненности, в твоих секретах.
– О чем ты? У меня нет от тебя секретов.
Кроме одного. Или двух.
– А сейчас ты мне лжешь. – У Акте увлажнились глаза, слезы побежали по щекам. – У тебя появилась возможность быть честным, но ты выбираешь обман.
– Не понимаю, о чем ты? – Я отпустил ее руки.
– Я знаю, что произошло на корабле на той неделе. Ты думаешь, я слепая? Думаешь, если я влюблена, то вообще ничего не вижу и не слышу? – Она решительно стерла со щек слезы. – Я лежала совсем рядом с тобой. Я не только тебя слышала, я чувствовала все твои движения.
Как гром среди ясного неба.
– Как ты мог так со мной поступить? Это было омерзительно!
– Я не делал этого намеренно. Я не знал, что ты там. Я был не в себе, это как будто не со мной происходило.
И тут я ни словом не солгал.
