Одно письмо умаляло эффект другого. Страх и печаль сменились нетерпением и взволнованностью. Она не упомянула об Отоне. Он с ней на вилле? Это приглашение и от его имени? Что бы Поппея ни писала, я не сомневался, что по прибытии на ее виллу столкнусь с какой-нибудь неожиданностью. Она всегда, пусть неявно, играла со мной.
Посланник стоял по стойке смирно возле моего стола и ждал ответа. Я не собирался тратить время на письмо и посчитал, что устного будет достаточно.
– Передай своей госпоже, что я принимаю ее приглашение, – сказал я посланнику, мельком на него глянув. – Навещу ее, как только смогу.
Посланник поклонился и ретировался из комнаты.
Пусть гадает, когда это случится. Да, я отправлюсь к ней, но по пути нанесу визит прорицательнице в Кумах. Было бы очень неплохо хоть что-то узнать о своем будущем, да и кружной путь даст время подумать.
Вилла потихоньку оживала, я вышел в атриум.
– Прекрасно выглядишь! – широкой улыбкой встретил меня Пизон. – Как я погляжу, ночь без девиц очень освежает.
Мне, конечно, хотелось ответить, что ночь с призраками никак не способствует бодрости духа, но вместо этого я тоже улыбнулся:
– Завтра я буду вынужден с тобой попрощаться: дела в Риме, да и по пути хотел бы наведаться в Кумы.
– О, а эти дела не могут подождать? – Пизон, казалось, был искренне разочарован. – Что же до Кум, это родина Петрония, он мог бы показать тебе…
– Нет, я предпочту отправиться один. Не хотелось бы сокращать его пребывание на твоей вилле. – Я как можно дружелюбнее добавил: – То, чем он наслаждается здесь, не идет ни в какое сравнение с визитом в родной город.
Постепенно к нам в атриуме присоединились все остальные гости Пизона. Рабы принесли нехитрую еду. Заспанные гуляки вяло жевали хлеб с сыром и оливками и запивали гранатовым соком. Изрядно располневший Сенецио с довольным видом почесывал живот.
– Сегодня нас покидает наш почетный гость, – объявил Пизон.
Все неодобрительно закряхтели и зацокали языком.
– Устал от излишеств? – тряхнул головой не изволивший причесаться Сенецио. – Пора в Рим, на прямой путь добродетели?
– Да, – сказал я.
Пусть думают что хотят.
– Уехав сейчас, ты пропустишь ужин в честь недавно почившего Серена, навсегда покинувшего свое место на наших кушетках сладострастья, – возвысил голос Вителлий.
– Однако из уважения к нему мы не станем подавать на ужин грибы, – отметил Пизон.
Серен отравился грибами, но, в отличие от Клавдия, это был несчастный случай, и смерть его никто не планировал. Я вдруг вспомнил о Локусте. Слава богам, я больше не нуждался в ее услугах, но слышал, ее академия развивается, и подумал, что было бы любопытно посетить ее сады, где выращивали смертоносные растения.
Но нет! Зачем испытывать судьбу и пробуждать к жизни бездействующего третьего Нерона? Пусть себе дремлет. Локуста осталась в прошлом и не должна оттуда вернуться. Кто из Неронов ответил на приглашение Поппеи? Вот вопрос. Кого из них тянуло к ней? Именно из-за нее я потерял Акте, которая всегда стояла на страже лучшего Нерона. Акте всегда была частью меня, она внедрилась глубоко в мою сущность, хорошо знала первых двух Неронов, но бежала от третьего. От третьего я и сам хотел бы сбежать.
Хватит. Хватит обо всем этом думать. Надо жить дальше и двигаться вперед, а не оглядываться.
К нам присоединился Петроний. По сравнению с другими, помятыми и опухшими, гостями Пизона выглядел он очень даже неплохо. Хотя, возможно, имея репутацию распутника, он не отдавался порокам всецело, но хранил это в тайне, чтобы все по-прежнему восхищались его нечеловеческой выносливостью.
– В следующем году встретимся на твоей вилле, – обратился ко мне Петроний. – И превзойдем самих себя. Тебе придется постараться, чтобы предложить больше, чем нынче дал Пизон.
– Я планирую ее перестроить, – ответил я.
На самом деле эта мысль пришла мне в голову в последний момент. Но теперь, когда я понял, что могу вернуть Байи себе (призрак всегда будет там, но меня это не отвратит), можно было подумать, как улучшить императорскую виллу на вершине холма.
– Построю рыбоводные пруды и устричные банки, будем пировать от души, – говорил я. – Они протянутся от виллы до самого берега.
– С таким размахом у тебя появятся излишки, – заметил Вителлий, – причем такие, что сможешь их продавать, если казне потребуется поддержка.
Он рассмеялся и почесал пухлую щеку.
– От донаций я никогда не отказываюсь, – признал я.
