Осознание, что ничего не изменилось, хлыстом ледяной воды отрезвило воодушевленное состояние. Страх махровым одеялом накрыл с ног до головы. Как так… я пробудил свои прошлые воспоминания и всё без толку?!
Веки плотно сжались от ужаса того, как… Лишь бы не видеть… Только что я всё вспомнил, всю прошлую жизнь и… ПОЧЕМУ ТОГДА НЕТ ГРЁБАНОГО СМЫСЛА?!
Это бесполезно, просто бесполезно, бессмысленно. Знания и умения, чтобы шашлык из вурдалаков готовить?! Гениально! Память оказалось просто памятью. Теперь понятно, чего хотел клинок, он ведь по сути был моим, пришёл чтобы не дать погибнуть в коллапсе демонического масштаба.
Я сам не заметил, как без всяких слов перешагнул грань реальности и пнул меч куда подальше.
— Урод! Зачем ты это сделал?! ЗАЧЕМ?! — когда порыв жгучей ненависти, какой не случался ни разу до этого, прошёл, я обреченно опёрся на стену, присев и подогнув одно колено поближе. — Зачем… почему миру нравится издеваться надо мной?
Где-то в глубинах сознания проснулся маленький тринадцатилетний ребёнок, всё естество которого сквозило вопросами «Зачем?» и «Почему?». Я подтянул вторую ногу и обхватил колени. Больше не было сил говорить, лишь ощущать полный обман со стороны вселенной.
— Я не могу больше… — вынесла вердикт моя сознательная часть. Вновь упустил момент, когда вернулся в материальный мир, очутившись в постели, и отвернулся к стене, закутавшись в одеяло. — Не могу думать… Наверное, поэтому я так быстро привык другому миру… чтобы не думать. Обманщик…
Стоило с закрыть влажные глаза, как вместо привычной темноты засиял свет. Холодный свет дуэта лунных камней на эфесе злосчастного меча.
— Оставь же меня в покое, — жалобно попросил я, не злясь и не бросаясь гневно на кусок металла, а, скорей, умоляя тот покинуть меня навсегда. Резко сел, шокировано уставившись на горизонтально вращающийся клинок. В воздухе…
Нерсиаль явно не хотел выслушивать мой бубнёж по поводу бессмысленности, приводивший к поражению воли, и потому выложил на стол последнюю карту. Последний козырь.
Меч раскрутился, начав вращаться быстрее, и резко остановился «лицом» ко мне. Немного левее вороных букв незаметно, а потом более явно, просвечивали другие. И не на одно слово, целое предложение! Голубые, холодные, точно охваченное морозом перо новорождённого аиста, символы медленно набухали, проступали, впитываясь в дол клинка.
Уверенной лазурью они бросали тень на покалеченную душу, спасая от сладостного забвения в безынициативном существовании остатков последней жизни. Жестокий холод, обманщик-холод, он сам явился вербовать…
Чтобы в мире появился смысл, нужно создать этот самый смысл.
Слабая ниточка истончилась сильнее…
Хоть бы не порвалась…
***
— Хей, братик, ты какой-то помятый, — Кая скептически осмотрела осунувшегося с большими кругами под глазами и вымученной улыбкой родственника.
— Помнут сегодня только твоего Хомячка Железной Подковой, — парировал я, уверенно запрыгивая на диван перед объёмной плазмой.
Увидев настрой «братика», Кая покрепче обняла подушку и сама переменила тон с тревожного на воинственный:
— Он твою железяку проглотит и не заметит, — вздернула носик сестра. — К тому же говорят, подковы приносят удачу.
— Вот и посмотрим, — не собирался сдаваться я.
— Посмотрим! — согласилась Кая, в нетерпении сжимая подушку с изображением гигантского хомяка, который, конечно же, не имел никакого отношения к прозвищу спортсмена, и пялясь на экран телевизора, разгоняющий вечерний сумрак тёмной комнаты тремя большими белыми буквами:
«Б.Б.С.»
Я и правда выглядел потрёпанно, но всё же улыбался. Краешки губ окатывало томной усталостью от долгого напряжения лицевых мышц, но от этого хотелось улыбнуться ещё шире. Я наконец-то выбрал свой смысл. Выбрал же…
***
Говорят, стриж — одна из самых быстрых в горизонтальном полёте птиц. Он неистово махает крыльями, развивая завидную многому наземному транспорту скорость, сумасшедшую скорость. Именно такая и была следующую часть моей жизни.
Дни растворялись в потоках времени, уступая место неделям и месяцам. Время брало на проверку готовность верить в правильность собственных решений, поставляя испытание за испытанием, но теперь они не казались издевательством. Скорей, чем-то необходимым, даже интересным.
Холодная в этих краях осень быстро подходила к концу. В воздухе на перебой с первым снегом кружили пожелтевшие листья, разнося весть о кончине первого полугодия счастливым ученикам и их не менее радостным родителям.
