— Умереть? Не теряй голос разума, такое количество демонов, да ещё с тремя предводителями… стоит взять хотя бы позапрошлого, третьего архидемона, — Фин задумчиво посмотрел на Парийс.
— Балтакрид? — вспомнил я. Да, тогда мы едва не померли всей толпой, ещё немного и чёртова во всех смыслах гора обрушилась бы на голову. — Может, это и так. Но ты ведь понимаешь: повернуть нельзя, иначе годы до потрачены впустую.
— Мы, — Фииниторис явно имел ввиду ангельско-ечигольскую братию. — довольно провели бок о бок с людьми, мы увидели, что они… что в нас больше нет смысла. Переживая тёмное время, люди научились сами справляться с бедами и невзгодами, решать проблемы, лежащие за гранью их собственного понимания… боги более не нужны.
— Решил уйти красиво, — понял я.
— Решил остаться на страницах истории светлым пятном, — поправил Фин.
"Миллиан не простит, когда узнает, что они сделают. И потому ей нельзя говорить. За этим он и пришёл"
Летнее солнце блистало среди травы, каждым лучиком отражаясь от каждой капельки росы. Большинство резонно считало, что не увидит её снова.
— Сегодня никто из вас не умрёт, — громогласно заявила Лиместия, заботливо смотря на свою маленькую армию, как на подросшего малыша. — Сегодня мы обретём долгожданную победу.
— Сегодня, — подхватил Фин. — наш мир очистится от гнёта демонов и…
Тысячи перьев от мала до велика засияли раскалённым золотом. Костяные клинки собратьев разлили вокруг блеск начищенного серебра.
— … БОГОВ!
Восковыми куклами все ангелы и ечгилы обессиленно попадали на землю. Звуки десятков падений ещё не успели перебиться беспокойными криками людей, как два силуэта, впитав свет товарищей, луной и солнцем, двумя разными стрелами сорвались в единый полёт.
Миллиан дёрнулась в след, но я вовремя схватил её за плечо.
— Отпус… — возглас девушки потонул во взрыве, дошедшего от города волной рассевшегося багряного пламени.
На берёзках весело дрожала паутинка, в траве звенели кузнечики, словно кто-то потерял скрипку и невидимые руки лесного духа дали волю музыкальному таланту насекомых. Ни что не будет таким же как вчера, но, выбирая, мы можем направить изменения в себе и вокруг так, чтобы наш мир стал лучше. Кто спасёт его, а кто поможет одинокому человеческому сердцу, или вовсе приютит с улицы голодную кошку — разница лишь в количестве затрачиваемых усилий, ведь качество, суть любого действа, одна — свобода выбирать.
— Это всё? — на меня уставились пронзительные зрачки неизвестного создания.
— Нет, ещё помню был момент, когда Миллиан прибежала в слезах со словами «Боже мой, Кейчик! В моей палатке гигантский тарантул! Почему ты позволил той девчонке из джунглей вступить к нам?! Как спать-то теперь?! Я ведь на дух не переношу павуков!»
— Не было такого! — выкрикнула девушка, сбросив маскирующие заклятье и чуть не подавившись мороженным.
— Спалилась, — тихо констатировал Писатель.
— Не будешь подслушивать чужие разговоры, — возможно, мы и шутили, но в реальности струна напряжения натянулась до предела. Я не против поболтать о минувших днях, но когда обретённый столь высокой ценой мир может рухнуть под ногами одного невероятно сильного существа… — Я всё рассказал.
— Это вовсе не допрос, — помахал пером Писатель, будто бы пытаясь убедить нас в отсутствие оного. — Но почему так коротко с одиннадцатилетней войной?
— Ты спрашивал о том, как всё началось, я и так рассказал больше положенного, — я покачал головой. — Просто…
— Тогда, — перебила Милли. — всё смешалось в бесконечность битв, лишений и сложностей, нечего там рассказывать.
— Понятно, — Писатель задумчиво глянул на небо, словно пытаясь разглядеть что-то в полёте чайки. В это время года они тут бывают, близость северных морей как-никак. — Думаю дополню, переделаю некоторые моменты и сойдёт, а пока… нам нужно прощаться.
Гость поднялся с явным намерением сбежать по скорее. Слишком резкая смена настроения.
— И никаких ответов? — осторожно спросила подруга.
— Скоро вы их получите, — Писатель, ослепительно улыбнувшись, весело отсалютовал и исчез во вспышке белого цвета.
— Чёртовы высшие со своей безграничной силой, — отходя от шока, проговорила Милли, выдыхая облачко пара.
— По осторожней с выражениями, милая, — предостерёг ледяной во всех отношениях голос.
На миг глаза волшебницы округлились, до меня тоже дошло. Явился наш таинственный добродетель… от которого сбежал с виду дружелюбн… ое создание.
— Мог бы и помочь! Скаред!
— Книжный червь! Когда ты успела докопаться до классики двух вековой давности? — из голубых снежинок перед нами сформировался молодой парень с серебряно-серыми волосами и янтарными глазами, со светом которых на фоне золото-ледяной брони не сравнились бы и десять солнц.
— А когда в полномочия таких, как ты, вошли обзывательства и препирательства с простыми смертными? Или опять будешь отмазываться «сложный контролем», — последнюю фразу Милли произнесла как можно неестественней.
Вестник Нового Начала лишь улыбнулся, как улыбается мама-птица, смотрящая на впервые вылетевших их родного гнезда птенцов. Дурацкое сравнение.
