Такая же сильная хватка, как у Баиюла – об этом Солнце подумал сразу же, как ощутил руки, поднявшие его с пола. Только сейчас, когда нормальное восприятие вернулось, Аелия вспомнил о ране на ноге, стоило лишь опереться на неё – резкая боль ужалила конечность, словно огромное насекомое.
Взгляд упал на повязку, закрывающую голень и уже изрядно пропитавшуюся кровью. Снова оказавшись на кровати, Солнце смог её как следует разглядеть.
В комнату вошли юная девушка и женщина постарше.
– Воды свежей принеси, – велела женщина, с первого взгляда оценив обстановку. – И целителя приведи.
Девушка, которая, очевидно, была служанкой, послушно кивнула и удалилась. Дама с синюшным лицом подошла к Аелии и принялась осматривать его. Холодной рукой она коснулась мокрого горячего лба и без всяких сомнений заключила, строго нахмурив брови:
– Лихорадка не проходит. Но по крайней мере он уже в сознании.
– Ему лучше? – поинтересовался молодой господин, стоя позади незнакомки со сложенными на груди руками. Он старался не мешать ей.
Женщина обернулась, глядя на него, и кивнула.
– Очевидно, лучше. Любой другой давно умер бы. Умбра щедро накачала его ядом.
– Г-где я нахожусь? – подал голос Аелия. Он дрожал всем телом.
– Не беспокойся. Ты в безопасности.
Дама легко коснулась его щеки, искренне желая утешить.
– Баиюл принёс тебя в свой дворец, – продолжала она.
Постепенно воспоминания начали возвращаться.
– Прошлой ночью на меня напала умбра, – тихо промолвил Аелия.
Женщина покачала головой:
– Не прошлой. Ты был без сознания неделю.
– Н-неделю?.. Так я… что же… – Солнце осторожно огляделся ещё раз.
Комната была незнакомой и чужой, и это не удивительно, ведь побывать во дворце Баиюла доводилось не каждому. Убранство выглядело богато: красивая мебель, вазы и картины на стенах указывали на то, что хозяин этого места имел изящный вкус. О том, что Всеотец мог бы разбираться в красивых вещах, Аелия и подумать не мог, ведь всюду, куда ни глянь, о нём говорили, как о варваре и убийце, которого интересовала лишь необузданная жестокость и желание проливать кровь невинных.
Собравшиеся вокруг Солнца люди терпеливо ждали, пока тот осмотрится и убедится в том, что ему ничего не угрожает. Они молчали и не двигались, глядя на измученного ядом умбры бессмертного, лишь изредка переглядываясь.
Аелия поначалу был уверен, что не знает, кто они такие, но потом лучше вгляделся в их лица.
Женщина, стоявшая у кровати, выглядела не совсем, как простой человек. Поначалу притупленное внимание проигнорировало её внешний вид, но теперь глаза Аелии видели чётко: она не живая. Как и у всех жителей Обители Ночи, кожа незнакомки была синюшно-бледной и холодной с выступающими тут и там паутинками тёмных вен. Но самым главным признаком являлись глаза: радужная оболочка у мертвецов оставалась того же цвета, что и при жизни, но вот зрачки, когда-то чёрные, теперь источали свечение, словно два очень маленьких огонька. В полутьме они выделялись особенно хорошо.
Присмотревшись внимательнее, Аелии вдруг показалось её лицо знакомым. Мёртвая была очень хороша собой: изящные черты лица, большие выразительные глаза и восхитительные волосы бордового цвета, собранные в причёску и украшенные золотыми тонкими цепочками, говорили о её принадлежности к состоятельной семье. Быть может, её отец или супруг был крупным торговцем или хранителем одного из храмов. Ритуалы высоко ценились и почитались в Обители Веры, хотя и не многим удавалось хорошо заработать, погрузившись в эти дела.
Она могла показаться знакомой, потому что Аелия имел почти прямое отношение к вере и знал многих жителей обители, занимающихся подобной деятельностью.
Аелия подчеркнул и фигуру дамы – стройная, но при этом обладающая достаточно пышными формами. Её, несомненно, дорогой удлинённый кафтан из атласа хорошо подчёркивал эти достоинства, очерчивая тонкую талию и не скрывая красивой груди. Она выглядела юной и очень привлекательной.
Молодой мужчина, стоящий за спиной дамы, выглядел иначе. Он был похож на Баиюла, и потому Аелия быстро сделал правильный вывод – это Бьерн, его младший брат. Несомненно, личностью он был такой же известной, как и сам Баиюл. Нет во всём Ферассе человека, не знающего Бьерна. В конце концов на него тоже объявлена кровавая охота вот уже восемь долгих лет. Его на редкость красивое лицо с аккуратными утончёнными чертами будто бы перечёркивал уродливый шрам, и о нём Аелии известно не было. Сам он никогда не видел Бьерна и Баиюла своими глазами, лишь слышал о них очень многое, но никогда никто не упоминал о такой явной отличительной черте, как это увечье.
Сверкнув золотисто-жёлтыми глазами, Бьерн тоже взглянул на Аелию, ощутив на себе заинтересованный взгляд. Придворное Солнце тут же отвернулся, почувствовав себя виноватым. Невежливо вот так пялиться на человека, тем более на его шрамы!
Переварив информацию, данную незнакомкой, Аелия жалостливо спросил:
– Я… не умер? Моя душа в самом деле не растворилась?
– Ты не умер, – уверенно ответила она. – Баиюл сделал всё возможное, чтобы спасти тебе жизнь. Твоя душа на месте.
