Оставив девушку одну, бог покинул покои и поспешил на встречу с Климин. По пути он приказал слугам приглядеть за Минцзэ, будто с ней могло что-то случиться. На самом деле Баиюл, позволяя себе наивность, надеялся, что однажды она очнётся, сбросив с себя оковы забвения, и попросит, к примеру, стакан воды, чтобы промочить иссохшее горло, или потребует приготовить ванную с маслами, чтобы согреть в ней давно промёрзшее до костей тело.
Этого не случилось до сих пор, и вряд ли может случиться когда-то – об этом шепталась прислуга, работающая во дворце. Но разве кто-то осмелился бы сказать такое богу в лицо?
Он не задерживался больше. Климин терпеть не могла, когда тот опаздывал на их встречи. А, может, в ней просто говорила ненависть к самому Баиюлу. На то у неё были веские причины.
Живя в одном дворце, их пути почти не пересекались, ведь каждый был занят своим делом: Климин отвечала за слуг, поваров, садовников и в целом за дворец вот уже восемь лет. Как и в мире живых, здесь тоже правила монархия, потому теперь она временно выполняла ту работу, которую раньше выполнял Баиюл. И на это была его собственная воля. Всеотец решил отойти от дел, позволив себе беспечно скорбеть и дожидаться лучших времён.
Несмотря на то, что Мацерия – город мёртвых, его жители тем не менее продолжали здесь своеобразное существование. Так же, как и в мире живых, местные занимались тем же, чем и при жизни: создавали что-то, будь то одежда или глиняная посуда, а потом продавали. Кто-то разводил скот, кто-то ездил на охоту, выходя далеко за пределы бесконечного города. А кто-то работал во дворце. В Мацерии тоже существовали деньги, но не те же самые, что за пределами Обители Ночи. Там валютой служили звоны – монеты изумрудно-зелёного цвета, созданные из драгоценного металла, добываемого в горах. Их прозвали так от выражения «звон падающих монет». А здесь – шелли, бумажные купюры с изображением деревьев и обозначением определённого номинала. Валюта Мацерии не звенела, как в мире живых, а шелестела, словно листья, и создавалась из древесины, как и любая бумага, так как в здешних горных породах нет никаких металлов и драгоценностей.
Потому, будучи богачом в Обители Веры или Обители Вечности, закончив свой жизненный путь и попав в Обитель Ночи, смертный лишался всех благ, которые нажил за годы своей жизни.
В городе усопших душ, что вечно расширялся и строил себя сам, переплетались тысячи улиц и дорог, ещё больше здесь было домов и магазинов, но при этом нет никаких учебных заведений и больниц – здесь они ни к чему. Мёртвые не страдали от болезней и не чувствали боли. А их разумы, утратившие живое сознание, не способы усваивать новые знания и учиться чему-либо. Дети здесь оставались детьми, а взрослые не теряли лишь свои таланты и навыки, какими овладели ещё при жизни.
Они нуждались лишь в еде, чтобы душа не иссыхала и не теряла рассудок, и потому продолжали влачить своё бытие, похожее на то, каким оно было до смерти, предаваясь развлечениям и удовольствиям, которых в Обители Ночи было немало. Потому большинство людей зарабатывали и тратили свои шелли исключительно на забавы и утехи.
А монарх обязан поддерживать эти устои, что укоренились в Мацерии множество веков назад: следить за порядком, местной экономикой и за тем, чтобы у душ была возможность работать, ведь без неё не будет денег, а без денег не будет и еды. А без работы или какой-либо деятельности спустя долгое время они могли даже безвозвратно утрачивать свой облик, превращаясь в безмозглую полупрозрачную дымку, вечно воющую и кричащую от страха. В этом случае душа не находила покоя никогда, теряясь где-то в лесах и селясь в каком-нибудь дупле. Подобное было редкостью, ведь пришедшие в Обитель Ночи усопшие пытались воспользоваться данной им возможностью в будущем упокоиться окончательно, потому следовали законам: работали и питались, как положено, не забывая о веселье и баловстве.
В целом Обитель Ночи представляла из себя некое размытое отражение жизни, ведь так же, как и за её пределами, люди работали, хранили свои привычки и традиции, а также следовали законам, установленным бессмертными. Разница была в том, что существование здесь – это второй шанс, данный человеку, если того хотела душа в момент, когда его настигла смерть.
Но не каждая душа после гибели попадала в Мацерию и сохраняла сознание. Многие не отвечали на её зов и растворялись, становясь единым целым с дарами природы: реками, озёрами, полями и лесами. А были и те, чьи души не слышали зова, но и разбиться на частицы не могли. Такие случаи редки, и виной обычно служило событие, вследствие которого энергия умершего была настолько переполнена гневом или страхом, что воспринималась природой, как дух умбры – те самые вредоносные пары. Тогда душа оставалась за границей Обители Ночи и скиталась в беспамятстве, пребывая лишь в самых негативных своих эмоциях и чувствах.
