И однажды, не удержавшись, Маеджа осмелилась протянуть руку, желая лишь раз коснуться манящего света. Стоя на коленях перед озером, богиня ударила по стеклянной поверхности кулаком с такой силой, что оно тут же разбилось вдребезги, и осколки его мигом разлетелись по мирам. Длинные пальцы, просунувшиеся в образовавшуюся дыру, уже ощущали тепло, исходящее от самой яркой и жгучей звезды во вселенной. Маеджа не знала, что есть в своей сущности жар, ведь всю жизнь её окружал лишь равнодушный холод, и от того желание прикоснуться к притягательному объекту доводило до безумия. Чёрные глаза широко распахнулись. Ухватившись за берег, богиня наклонилась вниз, смелея всё больше. Гигантская рука тянулась и тянулась, пока не достигла цели. Но тут же невероятная боль пронзила титаническое тело. Отдёрнув раненную руку, богиня увидела на ней кошмарный ожог. По телу прокатилась волна мучений. Никогда раньше не доводилось ей испытывать ничего подобного: смесь безудержного счастья и невероятного ужаса.
По белым щекам покатились горькие чёрные слёзы обиды. На скуксившемся, словно у обиженного дитя, лице отразилась безмерная тоска. Больше всего богиня желала солнце, но оно, светя так ослепительно ярко, было недосягаемо и даже попросту не замечало её в той всепоглощающей тьме, в какой Маеджа существовала. За целые века ничто не имело такого значения. Ничто не вызывало таких бурных чувств, совладать с которыми несчастная богиня не могла.
Она понимала, что тьма всегда неумолимо тянется к свету, а свет в свою очередь опасен и губителен для тьмы, и это было тем самым пределом для богини, полностью состоящей из непроглядного мрака. Её власть на том заканчивалась. Дальше начиналась власть желанного света. Вселенная строго расставила эти границы.
Маеджа сидела на берегу перед разбитым озером-окном и, схватившись за изувеченную руку, смотрела на беспощадное солнце. Оно не давало к себе притронуться, и теперь даже просто смотреть на светило было мучительно. И тогда богиня взвыла. Обретя запретную страсть за мгновение, она тут же её лишилась. Проклиная порядок вещей, Маеджа не желала мириться с этой потерей.
Она рыдала, умоляла невидимую силу позволить ей забрать солнце, взять его в руки и прижать к себе, чтобы вновь ощутить приятное тепло. Но никто её не слышал. Ответом служила привычная равнодушная тишина.
В один момент всё перевернулось: родные сады вдруг стали противны, мерцающие под ногами звёзды одним только видом своим вызывали тошноту, а шелест деревьев наваливался оглушительным грохотом. Маеджа не могла уйти, потому что её существование возможно лишь в этой реальности, в этом, созданном специально для неё, измерении. А солнце вот-вот исчезнет вновь, как только стеклянный шар, в котором она жила, унесётся вдаль. Этого Маеджа допустить никак не могла.
Она металась по берегу, пытаясь понять, как поступить. Из охрипшего от воплей горла доносился лишь слабый писк, а слезы всё никак не останавливались. В голову закралась мысль, что без заветного и желанного солнца жить нет смысла. И лишь подумав об этом, богиня решилась.
Если её лишили возможности видеть его и чувствовать, то пусть это будет подвластно хотя бы её части.
Маеджа принялась создавать дитя.
Отделив от себя небольшой сгусток тьмы дрожащими руками она ваяла создание, в которое желала вложить всю свою любовь и душу. Тьма оказалась очень податливой и мягкой, потому легко принимала любую форму. Но для того, чтобы всё получилось, были необходимы ещё и нити, сшивающие тело этого творения.
На думы времени не было. Солнце постепенно оставалось позади. И, не страшась нестерпимой боли, она вновь потянулась к светилу. Вцепившись в его луч, Маеджа стиснула зубы и потянула так сильно, как только могла. Богиня кричала во всё горло, и сады содрогались от её рёва. Несчастная терпела боль, пока её тело беспощадно покрывалось кошмарными ожогами, а длинный луч, врезающийся в кожу всё сильнее, будто тонкая струна, не желал отделяться от хозяина. Но в какой-то момент он вдруг поддался: воля Маеджи оказалась крепче. Оторвав его от солнца, богиня плакала и плакала целыми днями, изо всех сил стараясь стерпеть невероятные мучения, ведь её руки сочились кровью, а кожа была обожжена до костей.
Сидя на земле, перед окном в миры, она, переборов страдания, принялась-таки за дело.
И на то ушли долгие годы, ведь сотворение жизни требовало невероятных стараний и мастерства. Забыв про сон и отдых, игнорируя кровь и боль, хоть изувеченные руки и не слушались, она неустанно творила его. Своё дитя.
И когда, наконец, творение было закончено, Маедже осталось найти последнюю деталь: сердце, ведь без него ни жить, ни чувствовать дитя не сможет.
Не думая ни секунды, она решила отдать своё. Собравшись с мужеством и попрощавшись мысленно с родной обителью, богиня вонзила ослабшую руку в свою грудь и, впившись в бьющееся сердце трясущимися пальцами и ногтями, вырвала его, увидев невероятное. Чёрное, оно истекало смоляной кровью, но при этом источало яркий, дарующий тепло, свет.
