Мы встали в полный рот, созерцая поклонников сверху. Тюкавин включил видеозапись на телефоне, как и многие фанаты, и все сделали так же: мы снимали друг друга и их — на память, они снимали нас. Впереди встали тренеры, потом — все остальные. Грянул гимн футбола, в этой реальности им стала песня из фильма «Запасной игрок» — нескладно и невпопад, люди словно старались перекричать друг друга. Тогда Микроб забрал рупор и исполнил роль фронтмена:
— Словно даль голубеет морская,
Над нами ясный небосвод, над нами ясный небосвод!
И шумит, ни на миг не смолкая,
Открытый солнцу стадион.
Эту песню знали все, и болельщики стали подпевать, а потом — и вся команда. Автобус завел мотор и поехал, сопровождаемый омоновцами, а следом тянулась толпа, размахивала знаменами и пела. В воздух летели небесные фонарики и шары. Я навел камеру телефона на огромный белый шар, раскрашенный, как футбольный мяч, приблизил его.
Не все шарики поднимались высоко. Те, что опускались на нас, парни ловили, оставляли автографы маркерами и отправляли в толпу.
Автобус все набирал скорость, но толпа не заканчивалась. Благодарные болельщики выстроились вдоль дороги и приветствовали нас криками, дудели в дуделки, размахивали знаменами.
Мне было неспокойно. Помня о пророчестве Гусака, я старался держаться за спинами. Вдруг меня не за границей убьют, а здесь, дома? Пытались же убить Юлю, которая Семерка. То ли еще будет, когда количество самородков увеличится настолько, что явление сложно будет скрывать.
Ко мне подошел врач-бээровец, шепнул:
— Автобус остановится, когда выедет на трассу. Там тебя уже ждет машина.
Надо же, как обо мне заботятся, и почему-то это настораживает.
Выехав на главную дорогу, автобус-платформа остановился, и я двинулся к выходу в сопровождении бээровца.
— Завидую! — крикнул в рупор Микроб.
— Все завидуем! — громогласно заявил Кокорин.
— Нерушимый сваливает! — возмутился Сэм. — Мы так не…
Карпин забрал рупор, я протиснулся к выходу, спустился по ступеням и увидел черный бус с тонированными стеклами, мигающий аварийкой.
Захотелось прыгнуть обратно в автобус, так этот тип машин в моем сознании осквернен американскими блокбастерами. Все равно что суеверному черную кошку на дороге увидеть. Но наш автобус поехал дальше, вместе с бээровцем, оставив меня наедине с бусом.
Пока я замешкался, перебирая варианты развития событий, он выключил аварийку, сдал назад, и передо мной распахнулась задняя дверца, приглашая в салон.
Кроме водителя, в салоне был старый мой знакомый генерал Ахметзянов. Захотелось сделать шаг назад, но я заставил себя улыбнуться и уселся напротив, сказав:
— Здравствуйте! Вот уж не думал, что судьба снова нас сведет.
— Впечатлен результатом, который показала наша сборная, — в ответ улыбнулся генерал.
Закончив обмен любезностями, я согнал дружелюбие с лица и жестко произнес:
— Давайте сразу к делу. Что вам от меня нужно? Я вообще-то домой спешу, моя жена в больнице, чуть при родах не умерла. Написал ей, что еду и скоро буду. Она расстроится, если я уйду с радаров. А если расстроится она, расстроюсь и я.
— Да, я знаю и понимаю, — холодно парировал Ахметзянов. — Мне от тебя не нужно ничего. С тобой хотят поговорить другие люди, это не займет много времени.
Спрашивать, кто эти другие, было бессмысленно — все равно не ответит, а может, и не знает, просто исполняет приказ. Если те же, точнее, тот же человек, что в прошлый раз…
— Обязуемся лично доставить тебя в шестнадцать тридцать к жене, не переживай, на открытие стадиона ты тоже успеешь, — глянув на часы, пообещал Ахметзянов. — И приношу извинения за доставленные неудобства.
Вот так, меняется лишь обертка, мир остается прежним. Если ты футболист Второй лиги — никаких тебе извинений и расшаркиваний. Вышвырнут из салона, когда свое получат, и делай что хочешь. А если ты публичная личность — «Примите наши извинения».
В конце концов, это не похищение. Скорее всего, меня и правда быстро доставят домой. Я достал телефон, чтобы написать Рине, но связь глушили, и я выдвинул еще одно условие:
— Мне нужно предупредить жену об опоздании, чтобы не беспокоилась, а связи нет.
— Слышал? — обратился Ахметзянов к водителю.
Тот кивнул, поерзал в кресле, поводил пальцами по планшету и отчитался:
— Готово. Через минуту включу.
«Любимая, задержусь на час. Никак не вырваться (грустный смайл). Приеду — объясню».
Рина ответила сразу же: «Ничего страшного. Хорошо, что вообще отпустили. Ждем. Я и малыш».
Д рузья, продолжение 31.12.2024. Если успею дописать — ночью, если нет — ближе к обеду.
