И вот наконец мы в самолете, разгоняющемся по взлетке. Я занял место возле иллюминатора и провожал взглядом Америку. Рядом дремал Микроб. Впереди сидел Коровьев, его привезли накануне вечером, и он рассказал, что чувствует себя нормально, только очень быстро устает. Из побочек остался опущенный слева угол рта, из-за чего выражение его лица казалось презрительно-недовольным.
Самолет вздрогнул, взлетев, и я уставился вниз, на отдаляющуюся землю, на крохотные погрузчики и уменьшающееся здание аэропорта.
Вот и завершилось мое знакомство с Америкой. Я увожу положительные впечатления, несмотря на некоторые моменты. Даже таможенники особенно нас не мучили, отпускали скорее как друзей, а не как опасных визитеров.
— Гудбай, Америка, о-о-о, — с закрытыми глазами запел Микроб, — где я не буду никогда. Услышу ли песню…
— Которую запомню навсегда, — подпели ему с галерки, и один голос точно принадлежал Денисову.
Бессмертный «Наутилус» вне возраста!
Из Лос-Анджелеса в Москву лететь двенадцать часов, мы вылетели в 13.00, и во столько же прибываем. Мы движемся навстречу солнцу, и оно для нас вроде как будет стоять на месте. Где бы мы ни пролетали, время будет колебаться в районе 13.00 — то есть как будто бы застынет. А мы, получается, перепрыгнем через день, но он для нас будет вполовину длиннее с учетом часов, проведенных в самолете.
Казалось, что время и правда застыло, шутки ли — полдня просидеть! Благо нас вез спецборт, где имелся салон с диванчиками, там можно хотя бы ноги вытянуть и комфортно постоять.
Пожалуй, самые мучительные часы в моей жизни, потому что мысленно я был уже дома, со своей командой. Сегодня в 18.00 официальное открытие стадиона «Титан», сперва выйдет наша команда, потом — три богатыря, защитившие честь земли Русской: я, Микроб и Сэм, который, правда, на Тугарина больше похож, но это второй вопрос. СССР — страна многонациональная.
После перед болельщиками выступят группы «Любэ» и «Чайф» и исполнят песни про футбол. Помимо своих песен, прозвучат и другие, из разных эпох. В том числе та, что стала в этом мире гимном футбола, из фильма «Запасной игрок», и песня Высоцкого, которую он посвятил Яшину. Вход на стадион для гостей бесплатный, но по предварительной брони или пригласительным
Но перед тем у сборной запланирована пресс-конференция в Москве, откуда мне удалось отпроситься. День команды расписан по минутам.
13.00 — 14.00 — поездка на стадион «Динамо».
14.00 — 15.00 — пресс-конференция с участием первых лиц государства и полчищ журналистов.
После Микроб и Сэм будут добираться в Михайловск, а я сбегу раньше на целый час и наконец повидаю жену и новорожденного.
Скорее бы!
Но время тянулось, и тянулось, и тянулось. Однообразие разбавили симпатичные стюардессы с обедом. В прошлой жизни я читал, что во время полета меняется восприятие вкуса, потому на земле еда, которую раздают в самолете, уже не кажется такой вкусной, а стюардессы с насморком не допускаются на рейс, потому что безобидный недуг может дать осложнения на высоте.
От скуки под предводительством Микроба мы пели песни, когда надоело, разделились на две группы, каждая проводила в бизнес-классе по часу, потом мы менялись.
Нам всем вернули телефоны. Утомившись от безделья, я принялся делать заготовки для газетных статей — наверняка попросят, плюс надо будет отвечать фанатам на своей страничке Комсети. Мозг начал выдавать креатив за креативом. Например, памятные призы самым активным болельщикам и старым знакомым в виде фотографий сборной с автографами Микроба, Сэма и моим.
Вернувшись из бизнес-класса, я развалился в кресле и попытался спать — как-никак семь часов прошло, то есть мой организм думает, что сейчас восемь вечера. Но сон не шел, пришлось применять способность и выключать себя на три часа. Это время отдыха очень пригодится, ведь меня ждал самый длинный день в жизни.
Проснулся я незадолго до посадки, протер глаза. Микроб толкнул в бок и сказал:
— Ну ты силен! Хотел бы так уметь.
— Тренируйся, — шепнул я. — Все в твоих руках.
Под нами раскинулась необъятная Родина — зеленая, с ее извилистыми речками, сосновыми рощами, нарядными березами. Родная и понятная. Как же я скучал и по соснам, и по березам, по комарам, черт с ними! Кровососы, а наши.
Самолет пошел на посадку, стюардесса попросила занять места и пристегнуть ремни. Все расселись по креслам. Я закрыл глаза, улыбаясь. Ну, вот и все. Закончилось путешествие длиною в жизнь. Очень хотелось верить, что не только стараниями Горского, но и моими усилиями теперь в стране есть настоящий футбол.
Кто-то становится великим футболистом по зову сердца, кем-то движет тщеславие, кем-то — жадность. Мне за родину обидно было. Трудно поверить, что в такой огромной стране нет парней, способных хорошо играть в футбол. Почему при безумной любви к футболу до этого года нашим максимумом был четвертьфинал?
