Зоопарк мы обошли за полчаса, смуглая девушка-гид предложила пообщаться с лемурами, но никто, кроме Сэма, не захотел, а семеро одного не ждут. Сфотографировались с диковинными растениями, на фоне розовых фламинго, с попугаями. Потом чуть ли не наперегонки побежали к автобусу, и нас повезли на пляж.
Мне думалось, нас привезут на дикий берег с минимумом пляжников, но, видимо, принимающая сторона решила познакомить нас с величием города, примыкающего к Майами и расположенного на песчаной косе, где громоздились разнокалиберные высотки. Исторический центр Майами-Бич возник в начале двадцатого века и напоминал районы Турции со старыми отелями, никакой величественной архитектуры, как в Лондоне, Москве или Питере, то есть Ленинграде, тут не было. Обычный колонизаторский городок, выстроенный испанцами и их потомками.
Просто полоска суши, заставленная шезлонгами, песчаный пляж и дома, дома, дома. Они располагались и в заливе на островах, и на самой косе. Сам собой возникал вопрос, как это все не затапливает? Волнами не захлестывает?
Никто специально не огораживал для нас участок пляжа, как сделали бы для высоких гостей в нашей стране. Автобус остановился в городе, а мы толпой направились к морю, жадно вдыхая насыщенный йодом воздух, фотографируя лазурную полоску воды на фоне пальм и причудливых плотных облаков, похожих на кораллы.
— Море! — крикнул Самат и побежал вперед.
— Это океан, дубина! — воскликнул Кокорин.
Я бы и сам побежал, но помнил предупреждение Гусака и старался держаться в группе.
Раздевалка нам не понадобилась, все уже были в плавках. Кто-то сбросил одежду и ринулся в воду, кто-то озирался, надеясь увидеть фигуристых красавиц, каких показывают в голливудских фильмах, но люди тут были самые обычные, в основном плотные, с животиками. Если сравнивать с любым нашим пляжем, контингент отличался только цветом кожи.
Море волновалось, небольшие волны с легким шипением накатывали на берег, кричали дети, молодежь играла в волейбол.
— Океан-макеан, твою мать! — заорал Сэм и с разбега плюхнулся в воду, нырнул, но вынырнул быстро, весь перекошенный, и давай ругаться по-казахски, тереть глаза. — Шешен ам!
— Че такое? — насторожился Топчи, который уже сунул ногу в воду.
— Щиплет! Ща глаза вытекут! Блин, наше море лучше!
Ну да, соленость повыше, чем в Черном, без очков больно нырять. А еще в плавках была только наша команда, местные все купались в шортах по колено. И вспомнился рассказ знакомого, который много где побывал, что в привычных нам плавках купаются в основном геи, но на нас никто не таращился, кроме трех зрелых женщин.
Ну еще бы, целая толпа атлетичных мужчин привалила! Все белые, один краше другого. Как там в песне поется? Дождь из мужиков. Сейчас сюда начнут стягиваться одинокие дамы со всего побережья.
Тренерам, может, и хотелось освежиться, но в воду полезли только Тихонов и Карпин.
Микроб, раздеваясь, кивнул на развевающийся фиолетовый флаг над спасательным постом.
— Это что значит, а?
Раньше я не сталкивался ни с чем подобным, иначе запомнил бы.— Неграм купаться опасно, — пошутил Топчи и сам посмеялся со своей шутки.
Я отплыл от берега метров на двадцать, полежал на спине, глядя в небо. До чего же красиво! Перевел взгляд на берег. Действительное не оправдало ожидаемое, но все равно красиво.
Рядом рассекал морскую гладь Коровьев, его лицо было таким сосредоточенным, будто он поставил цель загонять группера, а скорость была близка к крейсерской.
Обплыв вокруг меня, как акула, он погреб дальше. Плескались волны, шлеп-шлеп-шлеп — ударяли о воду руки Коровьева. Есть ли тут акулы, и какие? Только я попытался оживить это памятью, как Коровьев, уплывший на приличное расстояние от берега, вскрикнул, выругался.
Я перевернулся, нашел его взглядом, акулий плавник не обнаружил и собрался успокоиться, но Коровьев, шипя и матерясь, как ломанулся к берегу! Казалось, за ним тянется пенный след, как за катером.
Все уставились на него. Выскочив на песок, он завертелся волчком, растирая красную кожу на бедре. Я вылезать из воды не спешил.
— Медуза, падла! — пожаловался он. — Стреканула, блин. Они тут ядовитые? Жжет!
Он потер горло, выпучив глаза, и Микроб рванул за спасателем. Это был накачанный парнишка с дредами, как из фильма. Причем он бежал так, словно Коровьеву могло что-то угрожать.
Я вместе с остальными вышел на берег, мы столпились вокруг Коровьева.
— Я читал, что от медуз парализует дыхательный центр! Судороги и смерть!
Спасатель принес с собой аптечку, открыл ее, кивнул на флаг и затараторил на неважном английском, я тотчас перевел:
— Он говорил, что фиолетовый флаг предупреждает отдыхающих о наличии лунных медуз. Они не смертельны, но их укусы неприятны, и может начаться аллергия, сейчас он смажет ожог, и все пройдет.
Парень поболтал флакончик, открыл его, и в воздухе остро запахло спиртом. Парень все тараторил:
— Я смазываю антигистаминным. Теперь место ожога нельзя. Завтра все пройдет, не волнуйся.
Парень повернулся к Коровьеву и торжественно произнес:
— Поздравляю! Теперь вы крещены Мексиканским заливом!
