— Но почему ты не написала, что приедешь?
— Номер удалила, а профиль твой в Комсети закрытый.
Вот оно как. Выходит, если бы журналисты не преувеличили, все бы между нами закончилось из-за какого-то недоразумения? Я отстранился, заглянул ей в глаза и сказал:
— Лиза, я понимаю, это может быть неприятно, но, если появились подозрения, если вдруг я сделаю что-то не так, давай договоримся, что не будем психовать и принимать поспешных решений, пока все не выясним. Это правильно — говорить друг с другом.
Она кивнула. И улыбнулась.
Потом мы сходили в кафе, все выяснили, и Лиза, убедившись, что мне ничего не грозит, уехала в Лиловск на день рождения бабушки, то есть жены Вавилова, той самой тощей строгой генеральши, которую я видел на званом ужине после турнира. А мне написал Лев Витаутович, пригласил в тренерскую на разговор.
Когда я пришел, он не стал тянуть резину:
— Сколько тебе нужно времени, чтобы прийти в норму?
— Понятия не имею. Я пытаюсь себя подлечить, но пока получается не очень.
Он просканировал меня взглядом и сказал:
— Не усердствуй. Самородков и одаренных можно вычислить с помощью энцефалограммы. Эти проверки обязательны, если поедете за границу. На твоей пока еще ничего не видно, вот пусть так и будет. А если начнешь учиться использовать дар, тебя отстранят от соревнований.
Я сел на откидной стул рядом с ним.
— Да особо и не получается лечиться. А скажите, дар, — последнее слово я прошептал, — у всех одинаков? Или кто-то мысли читает, кто-то вещи взглядом двигает?
Он повернулся вполоборота, посмотрел так, словно решал, говорить или нет.
— Зарождается одинаково. Специализация появляется позже, обычно несколько сходных направлений, обычно мы сами выбираем, что развивать. Сходные направления, — попытался объяснить он, — например, телепатия и суггестия. Знаешь, что это такое?
— Типа дар убеждения.
Хотелось добавить «как у Горского» — но я смолчал.
— Да. Я сенсорик. Это тот, кто умеет хорошо управляться со своим телом. Прирожденный сенсорик не станет хорошим псиоником.
— Но посредственным — может.
— Может, — не стал отрицать он. — Есть комбо, но их мало, и как правило они посредственны во всем. Если решишь развивать способности, тебе нужно будет выбрать что-то одно, но пока рано об этом думать. И даже если у тебя получится прийти в норму через неделю, раньше чем через месяц я тебя на поле не выпущу — во избежание подозрений.
— Нужно удалить статьи, где пишут, что я серьезно поломался…
— Уже работаем. Скоро их не будет. Но за тобой уже наблюдают. А когда взлетишь, нужно будет за каждым шагом следить. Понял, о чем я?
— Да. Нельзя, чтобы во мне заподозрили одаренного.
Лев Витаутович удовлетворенно кивнул.
— Молодец. Догадливый. Что у нас там дальше по плану?
— В смысле с кем и когда играет «Титан»? — уточнил я.
— Да. И будут ли опасные команды в течение месяца.
Стоило мне пожелать, и перед глазами появилась турнирная таблица.
— Девятое мая: «Нива» из Тернополя, играем дома. Команда средняя. Потом 16 мая девятый тур, игра с «Тереком», у них. В принципе, должны выстоять. Наверное, будем играть от обороны. Ну, я бы так сделал. 26 мая мы в гостях у «Ворсклы». 29 мая — игра в Кременчуге с «Кремнем», это одиннадцатый тур. 4 июня «Балтика» у нас. Ну и 7 июня тринадцатый тур, у нас «Закарпатье». К тому моменту я уже буду в норме.
— Ты козырь, Саня, — проговорил Витаутович, на меня не глядя. — Они без тебя не смогут так хорошо играть. Ты же для них, как бронежилет под курткой, с тобой они увереннее и раскованнее играют. А когда на воротах дырка, то и вперед будут бегать с опаской, и игру потеряют.
А мне почему-то верилось в обратное. Парни прогрессировали буквально на глазах, и я возразил:
— Уверен, что смогут. Как и уверен, что 9 мая победа будет за нами.
Конечно же, День победы в СССР — нерабочий день, и в Михайловске традиционно планировался парад, а в 18.00 народ, подогретый спиртным и мыслями о величие державы, должен был отправиться смотреть игру «Титана» с «Нивой» из Тернополя. Лев Витаутович сказал, что билеты раскуплены все, и сегодня ожидается настоящая феерия.
А мне было тревожно за команду. Даже несмотря на то, что приехала Лиза. Даже несмотря на то, что играли мы дома, где сама земля помогает. Вдруг тернопольцы почувствуют неуверенность Васенцова и как навалятся толпой? Если случится ничья, уже хорошо.
Ключица заживала медленно. Я прислушался к словам Тирликаса и не злоупотреблял способностями — а ну и правда прокачаюсь раньше времени, и меня не пустят на чемпионат? Но все равно перед сном пытался лечиться, и если еще позавчера пораженное место виделось мне темно-коричневым, почти черным, то сейчас цвет изменился на темно-рыжий. А ведь еще недели не прошло! Так глядишь дней через двадцать буду в норме.
Но что, если наши начнут проигрывать? Если противник, почуяв слабину, станет давить? Об этом я старался не думать, но мысли лезли и лезли.
