В той жизни я умер и воплотился в мире, где СССР не распался, им правит таинственный генсек, способный даровать тем, кто ему верен, фантастические способности и долголетие. Я сам создал свое тело, у меня много дорог, но сперва я хочу сделать то, о чем мечтал в прошлой жизни, да не хватило смелости рискнуть: вывести нашу сборную по футболу в чемпионат мира.Моя команда выигрывает. Я становлюсь знаменитым. У меня лучшие в мире друзья, девушка-красавица. Кажется, что жизнь удалась.Но перед Новым годом в мою квартиру вломился спецназ. Ошибка исключена — они пришли именно за мной, чтобы обвинить в том, чего я не совершал.
Новый год мы договорились встречать всей командой в ресторане, но — с близкими, а потом должны были разъехаться по домам. Гребко пригласил жену с детьми. Клыков — матушку. Микроб — Леру. Жека и Игнат — незнакомых нам своих новых подруг. Левашов тоже грозился прийти с девушкой. А вот Дарина уехала к родителям, и Погосян, приготовивший ей подарок, загрустил. Льва Витаутовича тоже не будет, но, может, оно и к лучшему: парни опасались его и не смогли бы расслабиться в его присутствии.
Сегодня, 29 декабря, приезжает Лиза и пробудет со мной аж до третьего января с перерывом на первое, когда ей нужно нанести визит вежливости родителям.
Вчера выпал снег, и солнце слепило. Стоя на вокзале, я кутался в шарф, прятал под курткой розы и всматривался в лица пассажиров экспресса. А вот и она — в той самой соболиной шубе, в которой была на беспредельных боях, и такой же шапке. Ну точно Снежная королева!
Увидев меня, девушка помахала рукой, побежала навстречу, а за миг до того, как обняться, я вручил ей розы и увлек к стоянке. Щелкнул кнопкой сигнализации, открывая своего «москвича», повел задумчивую девушку к машине.
Что это моя машина, она поняла, только когда я усадил ее в салон и сел за руль. Посмотрела недоуменно.
— Саша, это чья? — она провела рукой по торпеде.
— Моя. Подарок за вклад в развитие отечественного футбола, — чуть улыбаясь, ответил я.
Она пару раз взмахнула ресницами и полезла целоваться.
— Вот это да! Вот так подарок! У нас теперь есть машина! И ты сам заработал! Горжусь тобой!
Ее глаза горели восхищением.
— У нас? — переспросил я, завел мотор и уточнил: — Ты сказала «у нас»?
— Ну а у кого? — Она отпрянула и принялась расстегивать шубу. — Мы же вместе, значит — у нас.
Я покосился на нее и попытался считать желания, но в ее голове был сумбур, и понять, чего она хочет, не получилось. Интересно, замуж — хочет? Одно ясно: мой успех ее очень порадовал.
С декабря я снял отдельную квартиру и переехал туда, хотя предыдущая осталась за нами, и мы там собирались с парнями. Ну а смысл ютиться?
Туда я Лизу и повез, она отправилась в душ с дороги, а я — на кухню. Откупоривая шампанское, я насвистывал под нос песню, которой нет в этом мире: «Самая красивая девушка в мире ходит голая по своей квартире. И ей хорошо-о», и тут дверь с грохотом и треском сорвало с петель. Я дернулся, упустил вылетевшую пробку и встретил ОМОНовцев, держа перед собой бутылку, истекающую пеной.
На меня нацелились автоматные стволы.
— Ни с места! На пол лицом вниз! — прозвучал голос, приглушенный шлемом. — При подозрении на опасность стреляю!
— Саша, что там? — донеслось из ванной.
Мысли пронеслись вихрем. Что происходит? Ошиблись?
— В чем меня…
— Лежать! — в голосе омоновца прорезались истеричные нотки.
Поставив шампанское, я поднял руки, осмотрел набившихся в комнату спецназовцев: шестеро, один у входа в ванную, еще сколько-то за дверью. Медленно-медленно лег, сцепил пальцы на затылке.
— И чтобы без штучек своих! — предупредил говоривший.
Что он подразумевает под «штучками»? Боевые навыки или… Или способности? При мысли об этом по спине пробежал мороз.
Меня обыскали, похлопали по карманам.
— В чем меня обвиняют? — поинтересовался я, уткнувшись носом в пол. — Произошла ошибка.
— Никакой ошибки нет, Александр Нерушимый, — прозвучал другой голос, вкрадчивый, не искаженный шлемом. — Мы очень надеемся, что ты сам нам все расскажешь.
— Руки за спину! — рявкнул командир ОМОНа.
Я подчинился. Щелкнули наручники.
— Встал! На выход!
Из ванной комнаты выскочила Лиза, замотанная полотенцем, с мокрыми встрепанными волосами, зажала рот рукой, шарахнулась обратно.
Меня толкнули в спину.
— На выход, я сказал!
— Что за беспредел? В чем вы меня обвиняете? — воскликнул я и получил тычок в спину.
Он придал мне ускорение и вытолкнул из кухни в прихожую. Кто-то схватил за шею, выволок из квартиры. Я вывернулся, рванул назад.
— Лиза, не…
Хотел крикнуть: «Не высовывайся, спрячься» — но получил кулаком в «солнышко», и слова застряли в горле. Разинул рот, хватая воздух. Меня поволокли вниз по ступеням. Со второго этажа — полминуты ходу, и я лихорадочно соображал, как быть.
Что случилось? Что за наезд?! А главное — что делать? Включать лучшего кого-то там и рвать когти? Так пристрелят, вон их сколько, и все вооружены. Если случилось недоразумение, и я покалечу ментов, меня за это посадят.
Но как смириться, когда там — Лиза, и хорошо если ее не тронут? Но она с ума сойдет, гадая, во что я вляпался.
А ведь действительно — во что?
— В чем меня обвиняют? — повторил я уже на улице.
Но мне не ответили, затолкали в автозак — я рухнул на пол, приложившись лбом к лавке — руки-то за спиной, не выставишь их. Аж искры из глаз посыпались.
