— Не беги впереди поросячьего визга, рыжий! Дойдем и до этого. Со временем Бран превратился в венгерский прыщ на носу добившейся автономии Трансильвании. Лорд крепости по-прежнему назначался правителем Венгрии, а потому часто занимался самодурством. Это вызывало возмущение в народе. К счастью, один из королей прокутился настолько, что был вынужден одалживаться у Брашова. Так в 1498 году город за тысячу флоринов получил Бран в пользование на десять лет. Вернуть долг король не смог, и замок достался Брашову насовсем. С тех пор судьбу крепости решают наши правители. Что плохого в том, что несколько лет назад они передали ее в распоряжение лесничества?
— Хотите сказать, что огромный замок сейчас используется для ваших нужд? — удивился оборотень.
— Не только. Иногда к нам подселяют таможенников. Порой размещают гостей во время крупных праздников. Половина здания закрыта и находится в запустении, но остальная пригодна для жилья.
Нравы Трансильвании давно казались Вррыку более легкими в сравнении с соседской Валахией. Неслучайно именно здесь выпускалась главная газета со сплетнями смежных территорий. Однако рассказ бородача превзошел все ожидания. Отдать целый замок на попечение грубых волосатых типов, которые только и могут, что выращивать деревья да махать топором? Такое осознавалось с трудом.
— Так что же случилось между вами и Штейном?
— Маг объявился в крепости рано утром. Созвал людей в холл и потребовал освободить помещение. Кто сунулся возражать, припечатал синей молнией, так что они свалились без сознания. После трех пострадавших сопротивление рассыпалось. Мы ушли, не успев собрать вещи.
— Надо же, какой предприимчивый господин! А что градоначальник? Неужели он согласился с подобным беспределом?
— Штейн успел побывать у него до нас. Толком мы их договоренности не поняли, но маг вроде бы пообещал, что все скоро закончится. Тогда мы сможем вернуться. А на сегодня нам точно надо искать место для ночлега. Наглый фокусник тем временем преспокойно собирает народ на очередное незабываемое представление.
— Где?
— На главной площади, конечно, — с презрением скривился лесник. — Великое волшебство не терпит узких пространств, знаешь ли. Валяй, иди, коли не расхотелось.
— Слетаю туда. Но лишь для того, чтобы плюнуть ему в рожу во имя поруганного лесного братства, — потряс кулаком оборотень. — Позже вернусь, расскажу, как прошло.
Бородач только покачал головой. Ну и пусть не верит! Не станет же маг бить его молниями перед толпой? Так ведь можно нарваться на народное правосудие, а оно обычно сурово по отношению к чужакам с неясными способностями.
На площади не хватало места, чтобы покрутить за хвост кошку.[17] Прокладывая себе дорогу локтями и получив пару тумаков в ответ, Вррык пробился ближе к центру, откуда был хорошо виден деревянный помост.
Представление только начиналось. Штейн покрасовался перед публикой в сверкающем плаще и бросил его вверх, открыв взглядам бархатный костюм цвета весенней травы и рыжие волосы.
Нет.
Не может быть.
— Господин, внизу шляпа. Бьет ваше любимое. А если закончится? Сам не могу. Страшный, с арбалетом.
По движению полос света от прикрытого портьерами окна Влад понял, что солнце почти скатилось за горизонт. В замке давно успели пообедать и разбрестись кто куда. Граф не препятствовал гостям исследовать здание по своему усмотрению. Сейчас его занимало другое — Вррыку уже следовало бы вернуться.
— Что еще он там бьет? — нахмурился Влад.
Сил у Дарка с утра не прибавилось, зато инициатива хлестала через край. Никогда не встречал такого упертого охотника на нечисть.
— Так ведь любимое. Нашел внизу погреб. Добрался до мерло. Бордо погибло первым.
К тому моменту, как вампир спустился вниз, утомленный Дарк сидел на полу, опираясь спиной о тысячелитровую дубовую бочку. В воздухе стоял густой ягодный аромат. Сам винный погреб выглядел удручающе. Каменные плиты под ногами были усыпаны осколками и залиты рубиновой жидкостью, брызги которой виднелись на стенах и потолке. Чувствовалось, что Охотник не отказывал себе в удовольствии шмякать бутылки об пол со всего маху, с оттяжкой и вызовом.
— А, Граф! — Глаза Дарка подернулись мутной пеленой, а язык заплетался. — Чувствуйте себя как дома.
— Раньше я пребывал в уверенности, что мелкое вредительство недостойно вашего профессионализма, — поджал губы Влад. — Ныне понимаю, что о вас можно смело думать самое плохое без риска ошибиться.
— Вам говорили, что у вас несносный закарпатский выговор? Меня от него просто трясти начинает, — Охотник, покачиваясь, развернулся, выдернул из бочки затычку и некоторое время наполнял рот хлынувшей из отверстия сладкой струей. — Специально так разговариваете? Плетете заковыристые словесные обороты и надеетесь показаться более загадочным?
Под ногами хрустело стекло. Сапоги покрылись бурым налетом и утратили идеально черный цвет. Происходящее раздражало до крайности, но опускаться до боевых действий с окосевшим противником Граф не собирался.
