Справа миражом виднелась береговая линия. Сплавившийся в стекло песок и истрескавшееся от жара дно, полное хрупких ракушек, мертвых кораллов и все тех же скелетиков рыб. Среди них возвышался один, огромный даже на фоне божественной волчицы — мертвый кит.
А прямо перед Хеленой возвышалась скала, нависая над высохшим озером. Когда-то оно было полноводным, с растущей по краям травой, а нагромождение камня был покрыто мхом и какими-то цветами. На вершине росла кривая, маленькая, но очень упрямая ель, под которой, любуясь небом, любила лежать Селена.
Сестра обожала такие места, считая их красивыми, достойными того, чтобы схватить солнечную богиню за руку и потащить любоваться очередным скопищем природных объектов. Она знала сотни, тысячи таких мест, исходив мир вдоль и поперек в поисках чего-то интересного, ведомая своим любопытством.
Хелена же просто не понимала, что красивого в очередной мелкой луже с рыбой посреди дремучего леса.
Она была существом действия, а не созерцания. Она часто выжигала солнечным пламенем участки леса, давая простор новой жизни, позволяя природе обновиться. Иссушала озера и поля, выгоняя застоявшуюся живность, заставляя их бороться за жизнь и совершенствоваться. Волчица была сурова и непреклона в своем желании сделать мир вокруг лучше, даже если для того требовалось что-то разрушить.
Во всем нужен баланс. Бесконечно мирная жизнь порождает чрезмерное изобилие, что развращает, ломает бесконечный круговорот эволюции. Но и бессмысленная жестокость ведет лишь к уничтожению. Разрушительные порывы солнечной богини сдерживала ее сестра, формируя идеальный баланс мира развивающегося.
А потом все рухнуло.
Стиснув стальное древко алебарды, Хелена с трудом подавила яростный рык. Всплывающие из глубин памяти образы не были искажены, нет, именно такими эти места и запомнились ей. Высушенные тремя днями опаляющего жара водоемы и сгоревшие леса, разрушенные войнами смертных величественные крепости, замки и города. Пламя бесконечной борьбы, порожденное обезумевшим миром, затронуло все и всех, заставив приспособиться, подстроиться, озлобиться.
Встав с трона, богиня вновь, в который уже раз принялась мерить окружность вокруг него шагами, в одну сторону, в другую. Чрезмерно тяжелая для любого смертного алебарда болталась за спиной, удерживаемой одной рукой словно невесомая трость, подток время от времени бил по земле, выбивая пыль и комки сухой породы. Волчица не могла просто сидеть и ждать, смотря на бесконечное бледное небо с одиноким диском палящего солнца. Она жаждала действа, деяний. Пусть раз в год или сколько там отмеряют смертные, но найти, к чему приложить свое бушующее пламя или яркий солнечный свет. Найти, что разрушить, а чему помочь ожить.
Да хоть что-нибудь сделать. Что-нибудь.
Из доступного огнегривой богине были только вспышки неконтролируемой ярости, бесконечные мысли о безумном родном мире, ненависти к нему, да опасения, что Селена все-таки узнает, что она выжила. Ну, еще можно было дать подзатыльника Селестии, но та в последнее время почти не скатывалась в свои сомнения и колебания, вовсю пользуясь дарованной искрой божественной силы и воли.
Хелена замерла неподвижной статуей в середине движения, с занесенной для шага ногой. Мысль, что пришла ей в голову, была интересной.
Она знала, постоянное использование божественной искры привязывает смертного к божеству, тем сильнее, чем активнее тот обращается к ней. А значит, она в принципе могла подсматривать за происходящим глазами Селестии, и, если связь окрепнет, то еще и участвовать в событиях. Конечно, деяния смертных — не совсем то, в чем бы богине хотелось принять участие, но просто сидеть и пялиться на куски памяти ей вообще не хотелось.
Опустив ногу, волчица с кривоватой ухмылкой схватила ставшую видимой нить связи между своей сутью и частицей силы, помещенной в смертную душу. В нее тут же хлынул поток чужих эмоций, мыслей и переживаний, от которых она, пусть и с некоторым трудом, но все-таки отмахнулась.
— Ну давай, яви мне свою жизнь, смертная…
***
Селестия устало вздохнула.
Время приема закончилось, и теперь она сидела в кабинете, разбираясь с целой кучей бумаг, как будто ей завуалированных разборок со старой аристократией было мало. Отмахнувшись от ставшей навязчивой идеи просто обратить все проблемы в золу, аликорн развернула первый свиток из целой кучи и пробежалась взглядом по диагонали, выхватывая ключевые слова.
«…требую… в размере… тысяч битсов…»
Свиток украсили витиеватая надпись «отказанно» и оттиск личной печати, после чего он отправился в соответствующую кучу. Принцесса еще раз вздохнула и поморщилась, секретаря придется поменять — этот тоже польстился на взятки.
«Занятно»
Аликорн вздрогнула от неожиданности, она точно не ожидала услышать Хелену. Какие-то из ее эмоций прорвались сквозь возведенные ментальные барьеры? Ее навыки в этом непростом искусстве были довольно посредственны, так что, это было ожидаемо.
«Нет, мне просто скучно»
